– Ладно, но как ты это делаешь, хотя бы принцип?.. – Не сдавался Нару, прихвативший с диванчика–канапе подушку и подкладывая её себе под зад.
– Вернула все, как было, Нару, – явно не желая вдаваться в подробности, отрезала Императрица.
Пронять тоном дракона было нельзя, и он выразительно уставился на стол.
– Ладно, как это было лет так с четыреста назад. Поскольку именно тогда и был создан этот кабинет. – Проговорила девушка, задумчиво барабаня пальцами по столешнице и разглядывая потрепанный и надорванный ворот камзола братца, на котором не хватало несколько пуговиц. – Давай это в другой раз обсудим, если ты не против?
– Я не то, чтобы очень против... но ты же и в следующий раз так же скажешь, не так ли?
– Вынуждена с тобой согласиться, Нару. Скорее всего так и будет, – подтверждая свои слова медленным кивком, призналась правительница, взмахом руки вернув первоначальный, целый, вид еще и одежде кузена.
– Я о том же... – Весомо проронил дракон, указав на вернувшиеся на место пуговицы и на исчезнувшую ссадину на своей скуле.
– Хорошо. Я тебя поняла, и ты раз за разом будешь подымать этот вопрос. Тогда давай так: что именно тебе интересно в моих действиях больше всего?
– Серьезно? Вот так вот возьмешь и ответишь? – Не поверил дракон в такую щедрость.
– Да. Но только не наглей. Один вопрос. Один ответ, если я решу, что имею право на него ответить.
– Ладно. Когда ты нас отправила к стене, у меня было очень нехорошее предчувствие. И этот твой взгляд… Я до этого момента думал, что «убивает взглядом» – это так, выражение. Но… – Нару смутился, сглотнул, но все же продолжил, – У меня возникло чувство, будто бы, возжелай ты этого, могла нас?.. – Осторожно, будто бы он копал под собой застывшую корку на озере лавы, спросил он у серьезной и собранной Крылатой.
– Да. Я могла вас… убрать и забыть... вписать в картину этого кабинета.
Ответ, прозвучавший в тишине, расположенном так высоко над землей, что даже шум города не долетал сюда, вызвал эффект, далекий от обычных манер Нару. Все же в присутствии Арио он старался вести себя прилично. Сейчас же реакция дракона была яркой иллюстрацией к словам «шок», «несдержанность» и «сквернословие». Когда же он опустился обратно в кресло, перестал, наконец, извергать из себя нецензурные слова и зло уставился на кузину, но та, с видом гробовщика, вколачивавшего в гроб гвозди, равнодушно пожала плечами и ровным тоном изрекла:
– Эмоциональность драконов порой заводит меня в тупик...
– Ты хоть понимаешь – что ты говоришь?! Да это... это!... – Вскричал опять Нару и раскрыл рот, дабы объяснить – что это по его мнению.
Императрица распрямилась в кресле, поведя крыльями, будто бы напоминая зарвавшемуся братцу – кто в этом кабинете хозяин, рявкнув так, что с легкостью перекрыла все возмущения дракона:
– Цыц! Не смей выражаться, ты и так на пять лет выбрал лимит моего терпения за прошедшие сутки!
Начавший было вставать с кресла Нару тяжело рухнул обратно, выбив пыль и облако пуха из хрупнувшей по шву подушки. На лбу мужчины, как и над верхней губой, блестели бисеринки холодного пота, когда его догнало полное осознание сказанного кузиной.
– Сестра... Значит, это правда?
По кабинету медленно и невесомо кружился снежно–белый пух, подхваченный легким сквозняком из окна. Помолчав, она ровно и спокойно спросила, усевшись обратно и принимая более привычный её кузенам вид крылатой девушки в строгих, как у монахини, белых одеждах. Сложив руки на столешнице, она деловым тоном изрекла:
– Я вижу, Нару, что помимо отсутствия манер, у тебя отсутствует и образование. Как я могу подтвердить или опровергнуть то, о чем не знаю? Давай, все же, для начала, ты расскажешь, из–за чего возникла ваша безобразная свара?
Дракон помялся, нервно, дрожащей рукой смахнул пот, напрочь забыв и про платок, и про пресловутые манеры, судорожно кивнув. Крылатая лишь опустила веки на мгновение, попутно отдавая мысленное распоряжение слугам принести напитки и легкие закуски для кузена. Самой ей сейчас делать вид, что она что–то там ест или пьет совершенно не хотелось. Даже для спокойствия окружающих.