Спроси его кто, он не смог бы внятно ответить – зачем он сюда поперся. Как затмение нашло! Вот он стоял, мирно общался с выходцем из его, Хана, родного мира, вот земляк, хлопнув его по плечу, позвал выпить кофе… А вот к нему подошел какой-то потрепанный мужик, дружески улыбаясь и что-то говоря… И вот он уже приходит в себя в катакомбах. Злой, как демон и прет куда-то. Даже ведь цель какая-то смутная была! Важная цель. Ну, так ему казалось в тот момент. Сейчас же злоба схлынула, оставив после себя только привкус горечи и чувство растерянности. И он заблудился. Оставалось либо найти дорогу назад, либо двигаться вперед. На авось.
Оглянулся назад. Глянул вперед. И, встав, как старик упираясь в колени, пошел дальше. Почему? Да кто б ему самому объяснил! Он еще некоторое время шел, держась правой рукой за стену рукой и считал про себя повороты. Потолок вообще терялся в высоте, намекая либо на гигантоманию строителей, либо на то, что сии катакомбы вовсе не предназначены для существ человеческих габаритов. Все окружающее тем временем постепенно погружалось в полную темноту. Чуткие уши прислушивались к отраженным звукам, но ничего не улавливали, кроме эха его же шагов и сиплого дыхания. Спустя, наверное, вечность, камень под рукой снова стал гладким, в нем начали попадаться тонкие прожилки какого-то неизвестного Хану минерала, испускавшие мягкий рассеянный свет. Не достаточно для человека, но достаточно для выходца из темной Империи, в чьей крови был намешан коктейль из представителей доброго десятка темных и сумеречных рас. А дышать тем временем стало еще труднее. Казалось, что сам воздух стал густым и каждый вдох приходилось отвоевывать у окружавшего его киселя. Во рту стойко поселился привкус меди и крови, а в висках репетировал бравурный марш взвод барабанщиков.
Блуждание по бесконечному коридору закончилось за очередным поворотом внушительными воротами. Закинув голову, Хан прикинул высоту створок – метров пятнадцать? Двадцать? Глаза слезились, а верхняя часть препятствия терялась в зеленоватой дымке. На двери, как раз на уровне глаз, висела предупреждающая треугольная табличка с весело скалящимся на Хана черепом и скрещенными костями, намекая на незавидную участь входящего. И ему бы развернуться и уйти, но то, что он принял за декоративную вязь под черепом, мигнув, преобразилась в вполне читаемую надпись на его родном языке. Еще несколько шагов на пределе возможностей тела, и вот она надпись, перечеркнувшая все благие намерения молодого мага:
«Внимание! Не-кислородная атмосфера.
Гуманоидам вход воспрещен. Смертельно опасно.»
Ну, и кто тут удержится?! Это же, фактически, приглашение в гости! Рассуждая, что именно за такими вот табличками чаще всего прятали самое важное и секретное, Хан на удачу толкнул даже на вид массивную створку. Мысленно загадав себе «закрыто – уйду». Его тряхнуло, стоило пальцам коснуться прохладного металла гигантской створки. Это ему знакомо, электричеством тхэра не пронять. Хан нахмурился, осмотрел еще раз препятствие, решив, что уходить теперь как-то глупо. Обмотал руку снятым кителем, сцепил зубы и уперся сильнее, с мрачным удовлетворением наблюдая за появляющейся между створками щелью. Ворота, к радости юноши, оказались совершенно, ну абсолютно преступно не запертыми! Только очень тяжелыми. Промучавшись по ощущениям примерно с половину часа, он смог отжать створку ворот достаточно, чтобы пролезла голова. Хмыкнув, юноша утер пот, сделал глубокий вздох… и сунул нос в образовавшуюся щель. Не уходить же теперь обратно, так? Количество струящейся за дверью свободной энергии пьянило, адреналин в крови открыл скрытые до поры резервы, подстегивая регенерацию и силы. Зрелище, открывшееся за дверью завораживало. Бесконечный зал, наполненный переливающимися от распирающей их энергии статуями Крылатых. Сотни совершенных изваяний, стоящих в шахматном порядке убегали в глубь гулкого и тихого помещения, теряясь в красновато-бурой дымке ядовитого тумана. Сделав еще один вдох «на своей стороне», Хан заглянул чуть дальше. Большинство постаментов пустовало, будто бы каменные фигуры, подхватив полы мраморных одеяний, тихонечко ушли по своим неведомым делам.