Дальше работали молча. Приходили и уходили новые бумаги, кочуя из одной стопки в другую, готовые забирал молчаливый секретарь Хайто и, однажды, даже Страж Врат отметился. Они с Императрицей молча что-то обсудили, и закутанная в серый плащ крылатая фигура с достоинством удалилась. Настроения шутить совсем не было. Ни у кого. Спустя несколько томительных часов завал был разобран, все резолюции проставлены Императрицей и Советником, ужин благополучно съеден. А юноша – еще почти мальчик в свои пятнадцать лет – нет-нет, да думал про себя о том, как изменилась его судьба с того момента, как он попал под крылышко черных драконов.
Он и сам уже слабо помнил себя тем самым шестилетним пацаненком, брошенным вечно пьяной бабкой в пучину ночной жизни города. Мирт не знал, в каком мире он родился и вырос, помнил лишь тот небольшой кусочек извилистой улочки около базара, где он промышлял мелким воровством. Свое логово, куда он приползал, зачастую голодный и побитый, чтобы, свернувшись калачиком, пережить еще одну холодную ночь. Воспоминания подернулись пеплом, иногда напоминали о себе лишь смутными тревожными снами. Если бы тогда он знал, что статный господин, в карман которого он так опрометчиво залез, так изменит его жизнь? Что бы он сделал? Нет, он был доволен своей новой жизнью – сыт, одет, обут, приближен к таким верхам, что самому страшно, никто его не наказывает и не бьет, учат новому… Но жизнь простых людей сейчас разворачивается перед в ином, зачастую неприглядном свете. Он чувствовал, насколько циничным он становится. И от этого становится порой тошно и тоскливо.
– Не грусти малыш. Есть в Ойкумене настоящие чувства. Дружба, любовь, преданность, мужество. Все есть, поверь мне! – Тихий голос Хайто вырвал из пучины горестных мыслей, – Дай срок, и ты все их обязательно найдешь.
Мальчик робко улыбнулся патрону. Тот всегда угадывал – что за мысли терзают его несуразного протеже.
– А можно еще спросить, Императрица?
И, дождавшись жеста одобрения от правительницы, любовавшейся неторопливо распускающимся на дне прозрачного чайника цветком хризантемы, парень задал сформировавшийся в уме вопрос:
– Скажите, а вот все смертные здесь, они такие же, как я? Ну, в смысле, неудачники, подобранные в разных мирах…
Паренек смутился, не став продолжать. А Императрица мягко улыбнулась, возразив ему:
– Я бы не назвала тебя неудачником, Мирт. Скорее, наоборот. Зная практичность нашего древнего дракона Хайто, я бы сказала, что в твоем случае им руководил здравый смысл, а не жалость. В тебе есть потенциал, который, я надеюсь, ты раскроешь в будущем. Но да, ты отчасти прав: практически все здесь, такие же, как ты. Кого-то вытащили из умирающих миров, кто-то сам нанялся в услужение, кто-то чей-то ребенок, которого обещали спасти… Истории у всех разные, но чем-то схожие. За редкими исключениями. Здесь рождаются только те, кто был зачат до перехода к нам. Особенность мира.
– Тогда я вообще не понимаю! Почему они наглеют?! Их приютили, дали все, а они?! – Со свойственной юности запальчивостью возмутился смесок.
Хайто и Арио понимающе переглянулись. Императрица потрепала мелкого по темным вихрам, а Хайто закатил глаза от такой вольности в отношении своего воспитанника.
– Поверь мне, сначала все благодарны. Благостны и тихи, как летний полдень. А потом… Страхи затираются, а сытая и размеренная жизнь, рано или поздно, наводит на мысли, что так все и должно было быть. Есть еще такое понятие, как фатум. Многие стали считать, что так им, так сказать, на роду было написано. И, естественно, недовольны правилами, не позволяющими наглеть, навязывать нам свою волю, жить привычной жизнью. И почти все недовольны запретом плодиться. Все эти их попытки обжиться… Построить общество… Это все равно, что строить государство на борту идущего по морю корабля. Глупо. Это временное убежище, а не мир. И, тем более – не их мир. Придет время, и каждый из них отправится дальше, войдя в свой черед под арку Врат.
Императрица, грустно улыбнувшись пареньку, встала, раскрыла большие панорамные окна, шагнув на самый край оконной рамы.
– И ты тоже уйдешь, мальчик. И не смотри на меня так грозно и возмущенно. Не сейчас, конечно же. Ты станешь взрослым, оперишься, обрастешь мясцом и уверенностью в себе. И уйдешь. Я только об одном прошу, Мирт, когда это время придет – просто скажи, хорошо? Мы знаем, что так и будет. Что бы мы подобрали тебе хороший мир, и чтобы ты уходил с чистой душой.