– Не говори сейчас того, чего потом будешь стыдиться, Мирт, – строго предупредил его Хайто, – Поверь, это повторяется раз за разом, век за веком. Без исключений. И это нормально. Значит, все идет правильно, и я не зря в тебя поверил тогда, девять лет назад.
Юноша, почти что мальчик, сглотнул слезы, вставшие в горле комом. Спрятал глаза и торопливо кивнул. «Боги, – подумал он с горечью, – насколько же они одинокие существа!» И по неискоренимой привычке, впитанной с молоком матери, горячо помолился за своих покровителей. Таких сильных, и таких несчастных, как ему показалось в эти минуты.
Императрица, послав Мирту ободряющую улыбку, шагнула за окно, и взмыла в исходящих потоках, распахнув крылья. Хайто притянул паренька к себе, щелкнув того по носу.
– Не раскисай, малец. Каждому свое. Пошли лучше еще разок поесть сходим, тебе нужно хорошо питаться. И, черт возьми, пойдем мы в самый лучший ресторан! Мы хорошо сегодня потрудились, и имеем полное право пользоваться всеми благами этого города. Что мы, хуже тхэрийцев, что ли?!
Глава 18
Райверин, Столица Империи Крылатых.
Все собранные помощниками жалобы на Кхэйновскую делегацию были переданы их старшим офицерам, с наказом разобраться тихо и без посторонних. По-семейному. За что Императрица и ее ближний круг заслужили молчаливое одобрение и уважение среди тёмных. Тем более, к каждому доносу было приложено краткое досье – как и что происходило, какие меры уже были приняты со стороны Крылатых, и чем можно ответно прижать жалобщиков. Благо вот это вообще не было проблемой. Что-что, а читать мысли тут умели многие. Хоть и не афишировали это.
Хан, прознавший про появление Арио, под самым благовидным предлогом отославший свою недавно сформировавшуюся свиту, встретил правительницу лично, когда та неспешно уходила с полуострова, будто бы специально решив прогуляться в парке пешком. Конечно же, оба вежливо раскланялись и сделали вид, что встреча их, к общей радости, произошла «совершенно случайно».
– Добрый вечер, Императрица.
– Добрый, принц Хан.
И на этом едва начавшийся разговор завял. Шли, стараясь не смотреть друг на друга. Тхэр, заложив руки за спину, подстроился под неспешные шаги Арио, мысленно придумывал и тут же отметал варианты продолжения диалога. Императрица чуть заметно улыбалась своим мыслям, иногда слегка замедляясь, дабы осмотреть особенно интересные клумбы и живописные виды. Эдакий вечерний променад под сенью звезд.
– Когда не знаешь, что делать, можно просто следовать этикету, – хмыкнув, пробормотала Императрица, – Можем поговорить о погоде, Хан. Но, увы, эта тема отвлечет нас всего на пару минут, ведь погода под куполом всегда одинакова. Перед рассветом будет небольшой теплый дождик, чтобы зелень не увяла, а воздух стал свеж и приятен. Или же обсудить последние события в жизни общих знакомых. Хотя, увы, их у нас почти нет. Или же обменяться впечатлениями о недавнем спектакле.
В Хане же недавно возникший панический страх перед Крылатой пытался придушить привитое с детства воспитание. Второе победило, причем с разгромным счетом. И он, внутренне содрогаясь, готовый вновь испытать приступ выносящей за пределы тела боли, все же вежливо предложил идущей рядом с ним девушке локоть. На который она с лукавой улыбкой с удовольствием пристроила кончики пальцев. Тхэр мог собой гордиться – даже дрожь смог побороть. И почти не зажмуриться. Почти. А то, что моргнул, можно с легкостью списать на то, что ветер – вот пакостник – внезапно подул в лицо.
– Не припомню вчера никаких спектаклей, – спокойно ответил мужчина, светски улыбаясь.
– Как же так? Очень жаль, мой дорогой принц, что вы пропустили его! Мы все искренне наслаждались представлением.
– Увы, я, возможно был в этом время в другом месте. И как же назывался этот шедевр театрального искусства, не подскажете?
– Трагикомедия, «Униженные и оскорбленные» в исполнении одного известного в Столице драматического актера… – Сбившись со скучающего тона на смех в конце реплики, проговорила девушка, – Да ладно, Хан, брось эти великосветские манеры, успеют еще надоесть до зубовного скрежета!
Хан нахмурился, а Арио крепче ухватилась за локоть, накрывая сжавшийся помимо воли кулак мужчины второй рукой, со смешком сокращая предписанную этикетом дистанцию до неприлично – интимной.