— Это частное адвокатское бюро, и двери всегда должны быть заперты. Вы не представляете себе, леди, каких только тайн не слышали эти стены! К тому же не забывайте, что вы теперь — единственная наследница Козельских. Может, за вами следят?
— А… Понятно. Тогда все правильно. Козельская… Вообще-то фамилия Козельская мне не очень-то нравится, — призналась Женя. — Прямо какая-то… животная, козлами пахнет.
— А Клепова вам больше нравилась? — спросила Лиза, еще не разобравшись, как ей относиться к этой особе. А вдруг она — самозванка?
— Нет, и Клепова тоже… некомпотно.
— Дмитрий, история, которую ты рассказал, фантастическая, это правда. Но она вполне могла иметь место. Вопрос в другом: зачем девушке понадобились мы, юристы?
— Так я же хочу получить свое наследство! Я все узнала — что моя семья была богатой, что после смерти бабки остались какие-то украшения, не говоря уже о квартире, ювелирных магазинах моей сестры и деньгах! Я оплачу вам все расходы, только помогите мне вступить в права наследства.
— Но если ты, Женя, на самом деле приходишься настоящей родной сестрой погибшей Сони, то тебе надо будет это доказать.
— Я готова. Дмитрий сказал мне, что следует сделать анализ ДНК, чтобы сравнить с ДНК моей сестры. Я на все готова!
— Но и это еще не все, — продолжала Лиза. — Ты вообще-то знаешь, что случилось с твоей сестрой?
— Да, она погибла.
— И ты в курсе, при каких обстоятельствах это произошло?
— Понимаете, получилось так: я узнала о том, что у меня есть другая семья и сестра, совсем недавно, и прямиком отправилась в Масловку, откуда пошли родом Козельские. Приехала я туда и стала выяснять, где живут мои родственники. Оказалось, что последняя моя родственница, двоюродная бабка Зоя, умерла в прошлом году. Это я услышала от соседки, Клавдии Никифоровны. От нее-то я и узнала, что буквально несколько дней тому назад умерла и моя сестра, проживавшая в городе.
— А раньше ты не знала, что Соня живет в городе? — Глафира смотрела на нее в упор прищуренными глазами, не будучи в силах как-то сдержать полыхающее во взгляде недоверие.
— Хорошо, я вам признаюсь. Да, я узнала о существовании своей сестры еще в прошлом году. — Женя повернула голову и посмотрела на Гурьева. — Да, это так. И не смотрите на меня, как на врушу! Просто мне неприятно было в этом признаваться. Представляете, я приехала, нашла ее, увидела, как она живет, на какой машине ездит в свои магазины, как сверкают кольца на ее пальцах…
— И что? Ты подошла к ней, познакомилась?
— Я хотела. Я долго торчала в дверях ее магазина, а она в это время стояла за прилавком вместе с продавщицей, и они о чем-то беседовали. Потом ко мне подошел охранник и спросил — почему я не вхожу в магазин, чего я жду? Я сказала, что это не его собачье дело. Еще я подумала о том, что это у меня могла бы так удачно сложиться жизнь и мне бы достались деньги моей бабки.
— Какие деньги? — быстро спросила Глаша.
— Какие деньги?! — всплеснула руками Женя. — В Масловке соседка рассказала мне, какой богатой была моя бабка, а уж о прабабке-то и говорить не приходится! Бабкин муж был генералом и привез в свое время из Германии целый эшелон трофейного золота и бриллиантов, ну, там картины еще всякие… Словом, хотела я подойти к Соне и представиться — мол, это я, твоя сестра Женечка, помнишь меня? Но она вдруг сама ко мне подошла. Словно мысли мои прочитала! Она была в каком-то невероятно красивом серебристом костюме, такая вся на шпильках, в духах и туманах, а серьги ее до сих пор стоят у меня перед глазами… Я уже открыла было рот, чтобы сказать ей, кто я такая, но она вдруг попросту взяла меня за шиворот и чуть не столкнула с крыльца!
— А как ты была одета — вот так же, в этой блузе и дырявых джинсах? — хохотнул Гурьев.
— Ну и что? Как хочу, так и одеваюсь!
— Что было потом?
— Я поняла, что выбрала не самое лучшее время для признания в наших с нею родственных связях. Конечно, я разозлилась…
— Ну и?.. — Глафира буквально сжигала ее взглядом. — Что было потом? Ты поехала в Масловку и сказала соседке бабки Зои, что Соня умерла?
— Никому я ничего не говорила! Зачем мне это надо, если Соня тогда была жива? — вспыхнула Женя.
— Успокойся. Вот видишь, Глаша принесла нам сок со льдом…
— Вообще-то я принесла сок сто лет тому назад, — огрызнулась Глаша, еще не угадавшая, что именно происходит и какая роль отводится лично ей в этом спектакле.
— Спасибо, конечно, я с удовольствием выпью сок.
— А хочешь, я расскажу тебе, — обратился к ней Гурьев, усаживаясь на подлокотник кресла, в котором сидела Женя, — что было с тобою дальше?