В магазинчике при музее дедушка купил две трубки мира. Одна была для него, а вторая для меня.
– Это не для курения, – пояснил он. – Это на память.
Тем вечером мы остановились на ночь в мотеле под названием «Дворец мира краснокожего Джо». На вывеске над стойкой портье кто-то зачеркнул «краснокожего» и написал «коренного амэриканца», так что вывеска гласила: «Дворец мира коренного амэриканца Джо». А в нашем номере старую вышивку на полотенцах – «Краснокожий Джо» – кто-то исправил чёрным маркером на «Индеец Джо». Хотела бы я, чтобы эти люди уже определились.
К этому времени я привыкла, что ночую в одной комнате с дедушкой и бабушкой. Каждый вечер, укладываясь спать, они ложились рядом на спину, и дедушка повторял:
– Хоть это и не брачное ложе, но сойдёт.
Возможно, для дедушки самой большой драгоценностью в мире – после бабушки, конечно – было их брачное ложе. Так он называл их старую кровать у себя дома, в Бибэнксе, штат Кентукки. Одной из самых любимых его историй, которую он мог повторять снова и снова, была история о том, как он и все его братья появились на свет на этой кровати и что все дети бабушки и дедушки тоже появились на свет на этой самой кровати.
Эту историю дедушка всегда начинал с того, как ему исполнилось семнадцать лет, и он жил с родителями в Бибэнксе. И тогда он встретил бабушку. Она приехала погостить к тётке, которая жила на другом краю того луга, у которого жил дедушка.
– Я тогда был настоящий сорвиголова, – говорил дедушка, – и можешь мне поверить, что ни одной девчонке не удавалось завести меня в стойло.
Им было просто не угнаться за дедушкой, и всё тут. Но стоило ему увидеть, как бабушка бежит по лугу, а её длинные волосы развеваются на ветру, как шелковистая грива, и он сам за нею погнался.
– И вот она-то уж точно была сорвиголова! Твоя бабушка была самым диким, самым непокорным, самым упрямым и прекрасным созданием, украшавшим когда-либо эту землю.
По его словам, он гонялся за нею как старая толстая псина, целых двадцать два дня, а на двадцать третий пошёл к её отцу и попросил её руки. Её отец сказал:
– Если сумеешь загнать её в стойло и она примет тебя, полагаю, можешь жениться.
Тогда дедушка спросил бабушку, выйдет ли она за него, и она спросила:
– У тебя есть собака?
И дедушка сказал да, ведь у него действительно была тогда старая собака бигль по кличке Сэйди. И бабушка спросила:
– А где она спит?
Дедушка помялся, но ответил:
– По правде сказать, она спит у меня под боком, но если мы поженимся, я…
– А если ты возвращаешься поздно вечером, – перебила бабушка, – что делает твоя собака?
Дедушке было невдомёк, к чему она клонит, и он выложил всё как есть:
– Она прыгает вокруг меня, скулит и ластится.
– А что тогда делаешь ты?
– Ну, чёрт… – вырвалось у дедушки. Он не хотел признаваться, но всё же сказал: – Я беру её на руки и глажу, пока она не успокоится, а иногда пою ей песню. С твоими вопросами я себя чувствую дураком.
– Я вовсе этого не хотела, – сказала она. – Зато ты сказал мне всё, что я хотела знать. Я думаю, что, если ты так хорошо обращаешься с собакой, со мной ты будешь обращаться ещё лучше. Я думаю, что если уж старушка Сэйди любит тебя так сильно, то я сумею любить тебя ещё сильнее. Да, я выйду за тебя.
Они поженились три месяца спустя. В промежуток времени между обручением и свадьбой дедушка со своим отцом и братьями построили небольшой домик на поляне неподалёку от того самого луга.
– Мы так и не успели как следует обставить этот дом, – рассказывал дедушка, – но нас это не пугало. Мы всё равно собирались провести в нём свою первую брачную ночь.
Они поженились в тополёвой роще ясным июльским днём, а потом пригласили всех родных и друзей на праздничный ужин, накрытый на берегу реки. За ужином дедушка заметил, что не хватает его отца и двух братьев. Он подумал, что они собрались на мальчишник: это когда мужчины похищают жениха на час-другой, чтобы в узком кругу распить бутылку виски. Отец и братья вернулись к концу ужина, но не стали похищать его на мальчишник. И дедушка сказал, что был очень рад, потому что хотел в тот вечер не терять ясную голову.
Когда ужин кончился, дедушка поднял бабушку на руки и понёс через весь луг. А гости шли за ними и распевали: «Дождись меня в тюльпанах, когда они цветут!» Эту песню всегда поют, провожая в постель новобрачных. Это такая шутка: вроде как бабушка с дедушкой сейчас уйдут, и им будет так хорошо вдвоём, что они появятся снова только будущей весной, когда зацветут тюльпаны.