Я хотела ей сказать, что она просто удит рыбу в небесах и скорее всего её маму никто не похищал, но слишком хорошо знала, что Фиби не захочет это слышать.
Когда моя мама не вернулась, я чего только не воображала. Может быть, у неё последняя стадия рака, и она не захотела нам сказать и укрылась в Айдахо. Может быть, у неё сотрясение мозга и потеря памяти, и она бродит по Льюистону, забыв, кто она такая или представляя себя кем-то другим. Мой папа терпеливо объяснял:
– У неё нет рака, Сэл. У неё нет потери памяти. Это всё рыба в небесах.
Но я ему не верила. Может, он просто старался защитить её – или меня.
Фиби прошлась по всему дому, исследуя стены и ковры в поисках пятен крови. Она обнаружила несколько подозрительных пятен и волосков неизвестного происхождения. Пятна она пометила стикерами, а волосы собрала в конверт.
Пруденс явилась домой вся взмыленная. – У меня получилось! – заявила она с порога. – Получилось! – она запрыгала по дому. – Я теперь чирлидер! – А когда Фиби напомнила ей, что их маму похитили, она отмахнулась: – Брось, Фиби, никто её не похищал! – Тут она вдруг перестала прыгать и сунула нос на кухню: – Так, и что у нас сегодня на ужин?
Фиби полезла шарить по полкам. Пруденс повезло больше: она распахнула морозилку и воскликнула:
– Ты только посмотри!
На какой-то жуткий момент я подумала, что она нашла там части тела. Что может быть… всего лишь может быть, Фиби права. Может быть, псих расправился с её мамой. Я боялась смотреть. Я только слышала, как Пруденс что-то передвигает в морозилке. По крайней мере она не кричала от ужаса.
Там не было частей тела. Вместо этого там оказались пластиковые контейнеры с аккуратными этикетками вроде «Брок-чеч. зап., 350, 1 час», прочла Пруденс. Или «Мак. с сыр., 325, 45 мин.». И ещё в том же духе.
– Что за брок-чеч. зап.? – удивилась я.
Фиби заглянула под крышку. Внутри оказалась бесформенная жёлто-зелёная масса.
– Запеканка из брокколи и чечевицы, – сообщила она.
Когда их папа вернулся домой и с удивлением обнаружил готовый ужин, Пруденс продемонстрировала ему содержимое морозилки.
– Хмм, – только и сказал он.
За ужином все молчали.
– Я не думаю, что у тебя есть известия… от мамы? – спросила Пруденс отца.
– Пока нет, – ответил он.
– Я думаю, нам надо позвонить в полицию, – сказала Фиби.
– Фиби!
– Я серьёзно! Я обнаружила несколько очень подозрительных пятен, – и Фиби показала белевшие под столом стикеры.
– Что там делают эти бумажки? – удивился папа.
Фиби объяснила, что предположительно это пятна крови.
– Крови? – Пруденс замерла с вилкой у рта.
А Фиби уже принесла конверт и вытряхнула на стол волосы.
– Волосы неизвестного происхождения, – сообщила она.
– И-и-и, – только и выдала Пруденс.
Мистер Уинтерботтом со стуком положил на тарелку вилку и нож. Взял Фиби за руку, распахнул морозилку и показал на пластиковые контейнеры и сказал:
– Иди сюда. Если твою маму похитил псих, у неё было бы время приготовить всю эту еду? Могла ли она попросить: «Подождите немного, мистер Псих, чтобы я могла приготовить десяток-другой ужинов для моей семьи, чтобы они не голодали, когда меня похитят»?
– Тебе наплевать, – не сдавалась Фиби. – Всем вообще наплевать! И у каждого своя идиотская повестка дня!
Я ушла сразу после ужина. Мистер Уинтерботтом был у себя в кабинете и обзванивал подруг жены, стараясь выяснить, нет ли у них каких-то предположений, куда она могла податься.
– По крайней мере, – сказала мне Фиби, – он хоть что-то начал делать, но я всё равно уверена, что надо звонить в полицию.
Не успела я отойти от Фибиного дома, как с соседнего крыльца до меня донёсся голос Маргарет Кадавр, похожий на шелест мёртвых листьев:
– Сэл? Ты не хочешь зайти? Твой папа как раз здесь. Мы едим десерт. Побудь с нами.
– Давай, Сэл, – у неё за спиной появился папа. – Не вредничай.
– Я не вредничаю, – отчеканила я. – И мне надо домой, делать домашку по английскому.
– Я лучше тоже пойду, – папа повернулся к Маргарет. – Извините…
Маргарет ничего не сказала. Она просто стояла на крыльце, пока папа вернулся в дом за пиджаком и вышел ко мне. Я знала, что веду себя плохо, но чувствовала, что одержала маленькую победу над Маргарет Кадавр.
По дороге папа спросил, не вернулась ли домой Фибина мама, я ответила:
– Нет. Фиби решила, что её похитил псих.
– Псих? Это не слишком надуманно?
– Поначалу я тоже так считала, но ведь в жизни всякое бывает, правда ведь? Я имею в виду, что это могло случиться. И это мог на самом деле оказаться псих, который…
– Сэл!
Я готова была рассказать про дёрганого парня и загадочные послания, но тогда папа сказал бы, что я вредничаю. И вместо этого я сказала: