Бет-Энн стояла перед самым носом Мэри Лу и кричала:
– Я вовсе не болтаю без конца! И ты могла бы не говорить, что я рассказываю тебе обо всём, и единственная причина, по которой мы упомянули про моего папу, был тот наш разговор, как ты помнишь, про то, что мужские купальные костюмы удобнее женских, и… – И так она говорила и говорила без конца.
Мэри Лу пыталась пробиться на другой конец класса к Алексу, который был настолько розового цвета, насколько вообще мог быть.
– Алекс! – кричала она. – Погоди! Я написала это до того… погоди!
В общем, воцарилась страшная неразбериха. И я была только рада убраться оттуда подальше. Мы с Фиби снова направлялись в полицию.
На этот раз нас сразу пропустили к сержанту Биклю. Фиби шлёпнула на стол перед ним новое послание про воду из колодца, собранные ею в доме у миссис Кадавр волосы и, наконец, список «Дальнейших пунктов расследования».
Сержант Бикль мрачно посмотрел на всё это и сказал:
– Девочки, вы так и не поняли…
Тут Фиби прорвало.
– Вы идиот! – отчеканила она, сгребла со стола послание, волосы и свой список и промаршировала вон из кабинета.
Сержант Бикль вышел за нею, а я осталась ждать, потому что подумала, что он успокоит Фиби и приведёт её обратно. Я стала рассматривать фотографии у него на столе – те, что не смогла разглядеть в прошлый раз. На одной был сержант Бикль и миловидная женщина – наверное, его жена. На другой красовался блестящий чёрный автомобиль. На третьей фотографии были запечатлены сержант Бикль, та же женщина и парень – наверное, их сын. Я присмотрелась.
Я знала их сына. Это был наш псих.
Глава 32
Поцелуи с курицей и ежевикой
Дедушка летел через Вайоминг, как на пожар. Мы стремительно вписывались в повороты извилистой лесной дороги, шурша шинами: спеши-спеши-спеши. Дорога, следовавшая долинами рек, вторила в унисон: скорей-скорей-скорей.
Было уже довольно поздно, когда мы добрались до Йеллоустона. Всё, что мы успели там посетить, – это горячий источник. Мы проехали по дощатому настилу между множества ям с булькавшей в них грязью (бабушка тут же выдала: «Па-даб-ду-ба!»)
и остановились в отеле «Старый Служака», в номере «Хижина пограничника». Я впервые видела бабушку такой восторженной. Она едва могла дождаться утра.
– Мы увидим Старого Служаку! – то и дело повторяла она.
– Но мы ведь не очень задержимся, правда? – не удержалась я и почувствовала себя ужасно вредной, ведь бабушка казалась такой довольной!
– Тебе не о чем волноваться, Саламанка, – уверяла она. – Мы только посмотрим разок, как взорвётся старый гейзер, и сразу отправимся дальше в путь.
Ночь напролёт я молилась росшему во дворе вязу. Я молилась, чтобы мы не попали в аварию, и чтобы мы вовремя успели в Льюистон, штат Айдахо, на мамин день рождения, и чтобы мы привезли её домой. Потом я пойму, что молилась не о том, о чём следовало.
Той ночью бабушку так снедало нетерпение, что никому не удалось заснуть. Она болтала обо всём, что приходило в голову. Она тормошила дедушку:
– Помнишь, как ты нашёл под матрасом письмо от яичного человека?
– Конечно, помню. Мы тогда ещё здорово поцапались из-за него. Ты уверяла, будто ни черта не понимаешь, как оно туда попало. И даже имела наглость сказать, будто яичный человек сам пробрался к нам в спальню и спрятал его там.
– Ну, я просто хотела, чтобы ты знал, что я его туда положила.
– Я знал, – сказал дедушка. – Я же не такой дурак.
– Это было вообще единственное любовное письмо, которое кто-то мне написал за всю жизнь, – сказала бабушка. – Ты никогда не писал мне любовных писем.
– Ты и не говорила, что тебе это нужно. Тогда бабушка сообщила мне:
– Твой дедушка чуть не убил яичного человека за то письмо.
– Чёрта с два! – возразил дедушка. – Из-за такого и руки марать не стоило!
– Может, из-за него и не стоило, зато из-за Глории стоило.
– Ну конечно! – дедушка нарочито драматическим жестом заломил руки. – Ах, Глория!
– Ладно, проехали, – бабушка перевернулась на другой бок и сказала мне: – Рассказывай дальше про Пипи. Доскажи мне всю историю, только пусть она не будет слишком печальной, – бабушка скрестила руки на груди. – Расскажи, что же было дальше с психом.
Стоило мне увидеть фото психа на столе у сержанта Бикля, и я опрометью вылетела из его кабинета. Я на полном ходу пронеслась мимо сержанта Бикля, стоявшего на парковке. Фиби нигде не было видно. Весь путь до их дома я преодолела бегом. Когда я бежала мимо дома миссис Кадавр, с крыльца меня окликнула миссис Партридж.
– Вы так оделись, – заметила я. – Куда-то собрались?