Я чувствовала, как дико колотится её сердце, когда она понимает, что на каталках лежат её собственные муж и мама. Я представляю, как миссис Кадавр гладит мужа по лицу. Наверное, это и означало пройтись в её мокасинах: так гулко стучало моё сердце и так сильно потели у меня руки.
Я начала размышлять о том, что после этого птицы печали запросто могли свить гнездо в мыслях у миссис Кадавр. И если это случилось – как ей удалось избавиться от них? Её муж умер, а её мать ослепла – такие события явно имели большее значение по сравнению со смыслом жизни. Я представляла, как все вокруг занимаются своей повесткой дня, в то время как миссис Кадавр отчаянно пытается спасти жизни своим мужу и матери. Сожалеет ли она о прошлом? Узнала ли она цену воде после того, как пересох колодец?
Все эти послания с новой силой вторглись в мои мысли и изменили моё отношение к происходящему.
– Ты ещё не заснула, бабушка? – спросила я.
Я так долго говорила, что осипла.
– Нет, цыплёночек, но тебе нужно поспать. А я хочу просто полежать и подумать, – она пихнула локтём дедушку: – А ты забыл сказать про брачное ложе.
Дедушка зевнул и ответил:
– Прости, крыжовничек.
И он похлопал по матрасу и сказал про ложе.
Глава 34
Старый Служака
Следующий день можно было при желании назвать одним из лучших – и безусловно самым плохим – днём в жизни бабушки с дедушкой. Настырный шёпот в голове разбудил меня спозаранок. Мы шестой день были в пути, и завтра наступал мамин день рождения. А нам надо было проехать оставшуюся часть Вайоминга и всю Монтану. Дедушка уже встал, но бабушка всё ещё лежала в постели, уставившись в потолок.
– Нет, – решила она. – Я совсем не сонная. Я могу отоспаться потом, – и она слезла с кровати. – Давайте пойдём посмотрим на этого Старого Служаку. Я всю жизнь мечтала увидеть Старого Служаку.
– И ради этого готова надорвать сердце, упрямый ты крыжовник! – заметил дедушка.
– А то, – ответила бабушка.
Мы припарковали машину и поднялись на невысокий холм. Я испугалась, что бабушка расстроится – таким невыразительным было всё здесь на первый взгляд. Вокруг возвышения на склоне холма было натянуто верёвочное ограждение. Возвышение состояло из потрескавшейся глины, а в середине ограждения виднелась дыра.
– Тьфу, – сказала бабушка, – нельзя что ли подойти поближе?
Мы с дедушкой отошли, чтобы прочитать, что написано про Старого Служаку на стенде, а мимо нас пронёсся охранник парка с воплем:
– Мэм! Мэм!
– Чтоб тебя! – вырвалось у дедушки.
Бабушка уже лезла под верёвку. Охранник едва успел её перехватить.
– Мэм, это ограждение здесь не просто так!
– Я просто хотела как следует всё рассмотреть, – бабушка с оскорблённым видом одёрнула платье.
– Не беспокойтесь, – уверял охранник. – Вы всё отлично рассмотрите. Только, пожалуйста, оставайтесь за верёвкой.
На стенде было написано, что Старый Служака просыпается каждые пятнадцать минут. Вокруг верёвки собиралось всё больше и больше народу. Здесь были люди всех возрастов: ревела малышня, старики усаживались на складные стулья, подростки щеголяли наушниками от плееров, парочки держались за руки. Я заметила и тех, кто говорил на других языках: совсем рядом стояла группа итальянцев, а на другой стороне – немцев.
Бабушка в нетерпении заламывала руки и повторяла:
– Уже скоро? Уже совсем скоро?
В последние минуты перед извержением Старого Служаки толпа вдруг притихла. Все дружно смотрели на дыру. Все вслушивались.
– Пора? – спросила бабушка.
Раздалось лёгкое шипение, и из дыры вылетело несколько капель воды. Мужчина рядом со мной сказал:
– Эх, и это всё…
Но его прервал новый звук, на этот раз более громкий: загремело и захрустело, как будто кто-то тяжёлый ходил по гравию. И мы увидели ещё два плевка.
– Эх… – снова начал мужчина.
И тут словно взорвался радиатор, или у чайника сорвало крышку. Старый Служака зашипел и засвистел. Над дырой взметнулся небольшой столб воды – не выше метра.
– Эх, – завёл своё мужчина, – и это всё… Новый столб пара вырвался вверх с шипением и свистом, а за ним словно по волшебству вырос столб кипящей воды, который рос и рос без конца, пока не стало казаться, что это целая река взметнулась прямо в небо.
– Как будто перевёрнутый водопад! – восхитилась бабушка.
Её было едва слышно из-за оглушительного шума, и я готова была поклясться, что в это время содрогалась даже земля под ногами. Горячий пар ветром понесло в нашу сторону, и все подались назад.
Все, кроме бабушки. Она так и замерла на месте со счастливой улыбкой, подставляя лицо пару и любуясь высоченным столбом воды.