– Ого! – кричала она среди этого шума. – Ого! Па-даб-ду-ба!
А дедушка не смотрел на Старого Служаку. Он смотрел на бабушку. Он подошёл и крепко-крепко её обнял.
– Что, нравится тебе этот старый гейзер? – спросил он.
– Ещё как! – воскликнула бабушка. – Ох, ещё как нравится!
Мужчина, стоявший возле меня, смотрел на Старого Служаку с открытым ртом.
– Боже, – наконец сказал он. – Боже, это поразительно!
А Старый Служака мало-помалу успокоился. Мы следили за тем, как он уменьшается и уходит в свою дыру. Мы стояли и смотрели даже тогда, когда все остальные зрители ушли. Наконец бабушка вздохнула и сказала:
– Ладно, поехали.
Мы уже сели в машину и собирались тронуться с места, когда бабушка вдруг расплакалась.
– Чтоб тебя! – воскликнул дедушка. – Теперь-то что стряслось?
– Ох, ничего, – бабушка громко всхлипнула. – Я просто так счастлива, что наконец увидала Старого Служаку.
– Старый ты мой крыжовничек, – сказал дедушка и завёл двигатель. А потом пообещал: – Сейчас проскочим Монтану в два счёта! И ещё до вечера будем на границе с Айдахо. Вот, смотрите, как я это делаю. Я давлю на педаль… – Он налёг на газ и лихо вырулил с парковки. – Айдахо, мы идём!
Глава 35
План
Весь оставшийся день мы неслись через Монтану. Я не успела как следует рассмотреть карту штата, но вокруг везде были горы. Когда мы выехали из Йеллоустона, то начали свой путь у подножия Скалистых гор и всё время упорно поднимались выше и выше. Иногда дорога вилась по краю обрыва, так что от пропасти за узкой полосой гравия нас отделяло лишь хлипкое ограждение. Часто, минуя очередной крутой поворот, мы оказывались нос к носу с неуклюжим трейлером, протискивающим свой широкий кузов по горной трассе.
– На такой дороге сам чёрт не проедет, – ворчал дедушка, но вид у него был ужасно довольный, как у мальчишки, которому позволили покататься верхом на любимой лошадке. – А ну, давай поднажмём! – обращался он к машине, собираясь преодолеть очередной подъём. И радостно кричал: – Йо-хо! – когда ему это удавалось.
А я готова была разорваться пополам. Одна половина меня восхищалась окрестностями. Я должна была честно признаться: здесь было очень красиво – может, даже красивее, чем в Бибэнксе. Деревья, камни, горы. Реки и цветы. Олени, лоси и кролики. Это была поразительная страна, необъятная страна.
Но зато вторая половина меня дрожала, как заливное на тарелке. Я с содроганием представляла, как наша машина проламывает ограждение и летит с обрыва. Перед каждым поворотом всё во мне сжималось: вот сейчас мы врежемся в грузовик или трейлер! Всякий раз, стоило мне заметить автобус, как я начинала следить за тем, как его покачивает на ходу. Меня ужасало, в какой опасной близости от гравиевой обочины бешено вращаются его колеса. И я долго смотрела ему вслед, как он уносится вдаль, вписавшись в поворот.
Бабушка сидела тихо, сложив руки на коленях. Я подумала, что она заснула, особенно после бессонной ночи, но это было не так. Она захотела послушать про Фиби. И вот весь день, любуясь окрестностями, и представляя, как мы попали в аварию, и вознося молитвы каждому пролетавшему в окне дереву, я рассказывала про Фиби. Я хотела довести её историю до конца.
На следующий день после того, как мистер Биркуэй пришёл к Фиби домой и рассказал про миссис Кадавр, мы с Фиби начали претворять в жизнь наш план. Мы собирались устроить слежку за сыном сержанта Бикля и тем самым, по мнению Фиби, установить место пребывания Фибиной мамы. Меня совсем не обрадовало открытие, что сын сержанта Бикля оказался нашим психом, и я не очень верила, что он выведет нас на Фибину маму, но бесконечные рассуждения Фиби на эту тему не могли не повлиять на ход моих мыслей, так что я согласилась с этим планом. Как и Фиби, меня снедало желание хоть что-то сделать.
Мы едва отсидели уроки. Особенно мучилась от нетерпения Фиби. Она к тому же ещё и боялась. Она так боялась, что мы уже не застанем её маму в живых, что я тоже стала поддаваться этому страху.
А школу всё ещё трясло из-за наших дневников. Прежде всего все желали знать, кто написал про убийство. Алекс шарахался от Мэри Лу после того, как она написала, что он розовый урод, а Мэри Лу шарахалась от Бет-Энн, после того, как она писала про куриные поцелуи. Меган и Кристи изводили Бет-Энн вопросами:
– Ты правда сказала, что поцелуи на вкус как курятина? Она правда тебе поверила?
А меня они терзали:
– Ты правда целовалась с деревьями? Ты что, не знаешь, что целоваться надо с мальчишками?
На английском все дружно требовали, чтобы мистер Биркуэй прочитал до конца тот дневник, который открыл накануне, где написано про миссис Тело и труп, но мистер Биркуэй больше не читал дневники. Напротив, он извинился за то, что оскорбил чьи-то чувства, прочитав вслух их личные мысли, и отослал нас в библиотеку.