Девица шумно вздохнула, что-то буркнула и неприязненно оглядела меня. А я подозвала блондинку-продавщицу и попросила подобрать для меня платье для коктейльной вечеринки. Ей ничего не оставалось делать, как обслужить меня. Пока она стала выбирать платья, я прошла к обувной выставке. На ней все было не для меня, а для только что увиденных красоток-покупательниц. Взяла предложенный ворох платьев на вешалках и прошла в примерочную. Слава богу, там был стул, на который можно было присесть и отдышаться.
Так сидела без всяких мыслей, пока не услышала негромкий голос Никиты. Он искал меня.
Выглянула и с удовольствием увидела его улыбку. Подошел. Тихо сказала ему: «Пойдем отсюда». Он наклонился и поцеловал в лоб.
- Надень что-нибудь, и решим, подходит ли. Я буду здесь. – Показал на диванчик у окна.
Пришлось подчиниться. Выбрала черное платье, остальные были слишком яркие и открытые. И пока переодевалась, услышала мужской голос, очень неприязненно звучавший:
- Если ты думаешь, что тебе сойдет с рук твое отношение к ней…
Голос Никиты оборвал его возглас:
- Поговорим позже, здесь не место.
- Не место потому, что ты со своей…
- И ты тоже со своей… Иди к ней. А о моей только попробуй что-нибудь произнести… я такое устрою здесь…
Я замерла от страха и стояла без движения. Тут шторка раздвинулась, и Никита – такой до боли родной, протягивает красивые туфли:
- Вот – предлагают такие, по-моему, удачные… к любому платью подойдут. Не торопись, я подожду.
Все-таки вырез у выбранного платья был солидный. Решила распустить хвост, отцепила заколку – вроде неплохо волосы смотрелись. Вышла. Никита разговаривал с продавщицей. Оглянулся и широко улыбнулся.
- Я говорил – и без макияжа хороша.
Подвел к зеркалу, стоял сзади, обняв меня за плечи. Да, платье легло как надо. Не коротко и не длинно. Ассиметричный волан по вороту переходил в рукава-крылышки. И туфли были что надо.
Вздрогнула от поцелуя Никиты в голую шею. Я смущенно взглянула на лицо блондинки, отразившееся в зеркале, – она одобрительно разглядывала нас с Никитой. А сзади стояла пара, и их взгляды были такие хмурые и злые, что я поежилась.
Когда мы оказались в шумном месте, где танцевали, пели, распивали напитки, очень обрадовались этой атмосфере. Ведь здесь мы могли не разнимать рук, не тайком прижиматься друг к другу, даже коротко целоваться. А в танце вообще поймали возможность существовать как одно единое существо, когда голова к голове, щека к щеке, глаза в глаза, когда один из нас, – и это, конечно, Никита – мог губами касаться моей шеи.
Такое получилось необычное свидание на людях. И Никита даже заказал и даже спел песню, где говорилось о том, что с той минуты, как он встретил меня, солнце стало светить по-особому. Голос был приятный и в меру громкий, так что пение превратилось в открытое для всех собравшихся признание в любви мне, его девушке. Потому что при этом он крепко держал меня за руку и смотрел мне в глаза. Слушатели хлопали этому красавцу-мужчине и заодно мне, так их тронуло, видимо, мужское откровение с песенным аккомпанементом.
И была последняя наша ночь. Мы не поехали к нему, и снова занялись любовью в моей квартире, в моей кровати. Страстные объятия, наслаждение от физической и душевной близости, жаркие слова признания – и после этого разговоры вполголоса, не менее дорогие и запомнившиеся надолго.
Под утро услышала голос Никиты – он будил меня. И я с тоской и ужасом пробормотала: «Неужели уже нужно прощаться?!» Тут он меня крепко-крепко обнял и прошептал в ухо: «У нас еще полдня». «Правда?!» – обрадовалась я, и мы стали пылко целоваться. Но через некоторое время сказал:
- Аля, верно говорят: долгие проводы – лишние слезы.
А на мой ответ: «Да, это про нас с тобой», продолжил:
- Поэтому не будем ждать полудня, сразу после завтрака я уеду. Надеюсь, ты будешь, как всегда, послушна и не будешь плакать.