Постепенно Кирилл по мере своего рассказа менялся в лице, глядя на меня. Остановился, потому что выглядел встревоженным. Потому что видел, как изменилась и я, как замерла, слушая его. Не знаю, какое у меня было лицо, но он сказал ласково:
- Аля, иди ко мне! Ну, расслабься! Ты такая напряженная! Сейчас ты успокоишься, потому что я тебе вот что скажу… – Прижал к себе и отстранился, чтобы каждый из нас видел лицо другого. – Я помню, что не завидовал тому парню, на которого ты смотрела таким взглядом. В этом взгляде было… было много любви. Но еще было много такого, что словами не передать… гордость, преклонение, восхищение. Ты о себе не думала, никого не видела вокруг – ты вся была предана ему. Нет, я не позавидовал. Я страшно пожалел, что не встретил тебя раньше этого счастливчика. Если бы мне повезло, а не ему… Так я думал.
Мы сидели, обнявшись, поглощенные друг другом. И тогда, прислушиваясь к своему сердцу, я сказала с глубоким вздохом облегчения и какой-то радости:
- Кирилл, мне сейчас впервые не больно вспоминать… этот вечер был последним в тех отношениях, после него мы расстались и больше не виделись. И сейчас нет боли, от которой я умирала эти два года. Потому что я встретила тебя, ты со мной, ты рядом… и я здорова… почти вылечилась.
- Вот мы сейчас вылечим еще и это «почти». Знаешь как?
- Догадываюсь, – произнесла я, потому что почувствовала нарастающее желание близости, исходящее от Кирилла. Подумала, что каждая женщина должна это чувствовать.
Кирилл прижался ко мне так, что я почувствовала его нетерпеливое возбуждение. Оно было такое естественное и одновременно такое удивительное. На миг вздохнула, вспомнив Никиту – своего первого мужчину. Ведь его желание я не ощущала, наверно, потому, что была неопытная. Наверно, и потому, что Никита был другой: ему больше хотелось просто быть со мной. Был сдержанным в своей страсти.
А этот второй в моей жизни мужчина за такой короткий срок – какой-то неполный день – сумел меня покорить, потому что хотел получить от любви ко мне то, что так долго желал. Хотел любви необыкновенной, романтичной, страстной. Это было так волнующе, когда он говорил о своем ожидании такой женщины, как я. Не забыть его слов, его лица, когда говорил – и как говорил! – о нашей первой встрече. Но еще он был таким страстным мужчиной, в нем чувствовалась такая сильная страсть, что она и во мне открыла страстное физическое влечение.
Когда Кирилл нетерпеливо заставил меня лечь на спину и оказался сверху, я ощутила себя необыкновенно страстной женщиной. Это было действительно открытием. Когда он с силой вошел в меня, я встретила его с наслаждением. Хотелось двигаться ему навстречу, извиваться под его напором. Боже, какое это было благодарное чувство тому, кто так остро чувствовал меня, так откликался на мое необыкновенное желание!
Еще он был необычайно близок мне потому, что ему хотелось свое дыхание соединить с моим. Он не отрывался от моего лица, страстно ловил мое затрудненное дыхание, непроизвольные стоны. И было видно, как он счастлив, что я ему отвечала такой же страстью, какой владел он. Ведь в такую минуту невозможно было притворяться!
Напряжение нарастало, движения наши становились беспорядочными, потому что мы хватались за все участки наших тел, какие можно сжать, сдавить, причинить боль. И наши произнесенные слова становились другими, чужими… Мне очень хотелось громко произносить его имя, оно звучало теперь совсем по-другому, вызывало столько ответных движений в нем. Он сначала шептал, а потом почти кричал мое имя, когда мы одновременно почувствовали не только свое, личное содрогание, но ощутили и дрожь другого. Это было такое необыкновенное соединение, будто мы растворились друг в друге. При этом не переставали вжиматься и лицами, и телами друг в друга и стонать от непереносимого наслаждения.
Наконец смогли оторваться друг от друга.