- Если не хочешь в душ, давай обнимемся и до утра поспим.
- А если я хочу еще насладиться твоим телом?
- Моя мама в таких случаях, когда что-то можно было отложить до завтра, повторяет бабушкины слова: «У бога дней много».
Кирилл смотрел на меня и делал вид, что любуется мной. А может быть, и не притворяется вовсе. Потом деловито произнес:
- Я сейчас приберусь здесь. Неприлично засыпать при таком бардаке.
Стал подбирать и развешивать на спинке диванчика у стены нашу одежду. Я наблюдала за ним. Когда-то уже успел надеть трусы, и мышцы рук и ног бугрились при каждом движении. Красив как бог. Улыбнулся, глядя на меня, бросил свою рубашку мне, зная, что я лежу совсем голая. Вместо халатика.
Подумала: «Боже, какая я счастливая!» И очень испугалась. «Нельзя быть такой неприлично счастливой. Ведь совсем недавно, буквально вчера-позавчера, я была самым несчастным и одиноким человеком на свете…».
Вслед за Кириллом быстро освежилась в прекрасной ванной комнате и легла к нему под бок. Он нежно обнял меня одной рукой, а другой взял пульт и выключил свет. И мы были самыми счастливыми любовниками, которые когда-либо были на земле, потому что сразу заснули, уверенные, что нас ждет утром новый день, наполненный любовью и счастьем.
Утром проснулась от поцелуев Кирилла, так он будил меня. Открыла глаза – он склонился надо мной и нежно спрашивал: «Аля, ты не против, если мы по-быстрому?» Со сна я не сразу сообразила, о чем он. А сообразив, улыбнулась и протянула руки, чтобы обнять его. Но план Кирилла провалился, потому что он недовольно прислушался и разочарованно сказал:
- Нет, надо переезжать и жить отдельно.
Я тоже услышала шаги, шепот, шорохи за дверью. Он решительно встал, накинул купальный халат и подошел к двери. Шаги стали удаляться. Так я обнаружила, что мой Кирилл живет не один, ведь в родительском доме живут вместе со своей семьей.
Когда я оделась и спустилась вниз, смогла найти кухню, откуда шли вкусные запахи. Был уже готов кофе, и Кирилл, в деловом костюме, но без пиджака, вынимал тосты и раскладывал на тарелки вместе с сыром и маслом. И только мы начали трапезу за большим столом, как дверь открылась и вошли три молодых человека – было заметно, что это его братья. Самый младший из этой троицы назвал себя Костей после короткого «Привет!». Признался, что долго не спал, поэтому понял, что в своей комнате старший брат не один, а с новой девушкой, что с ней он много разговаривал, смеялся, и заснули оба поздно.
Два других брата со словами «А мы Митя и Миша», видимо, двойняшки, сказали, что пожертвовали утренним сном, чтобы познакомиться со мной.
Кирилл шумно вздохнул и нехотя представил меня своим младшим братьям. Я быстро поняла, что веселые молодые люди, которым еще нет двадцати, страшно любят брата и очень интересуются его личной жизнью. Как и их мама, которая зашла в момент, когда Костя, жуя тост с беконом, весело сообщал, что им очень интересно, какую девушку завел их старший брат после противной Жанны. Все обернулись, чтобы приветствовать маму, неожиданно молодую, очень интеллигентную на вид. Поздоровавшись, она представилась: «Инна Николаевна», и тоже созналась, что от Кости узнала о моем пребывании в их доме.
Кирилл спокойно сидел и поглядывал на меня с интересом, продолжая жевать и отпивать из чашки кофе. Я растерянно села. Все четверо дружелюбно разглядывали меня. Мама Кирилла спросила, давно ли я знаю ее сына. Я сказала, что недавно. Тут Кирилл встал, показывая, что завершил завтрак, и добавил, что, в отличие от меня, знал о моем существовании уже два года. Его родственники переглянулись. Налив себе кофе, расселись и захотели дальше расспрашивать, общаться, но Кирилл строго сказал:
- Никаких расспросов. Дайте ей спокойно допить кофе. Мы торопимся, потому что оба работаем… в отличие от других присутствующих. И собираемся без опозданий приступить к своим обязанностям.
Оставил меня одну на растерзание своим братьям и маме. Я всем улыбалась, торопливо жевала и пила. Один Костя продолжал говорить, остальные помалкивали.