Восхититься видом прекрасного мужчины, его влюбленными глазами мне мешала головная боль, от которой непроизвольно закрывались глаза. Смогла только произнести:
- Все хорошо… Я сейчас полежу… и все пройдет. А ты уходи. Не забывай, ты женатый человек. И даже молодожен.
- Алечка, не говори глупостей. Лежи спокойно. Принести воды?
- Да, принеси.
Стала ждать Кирилла и тут же задремала. Открыла глаза, когда почувствовала, что он прилег рядом. Прикасался губами к шее. Повернулась лицом к его лицу. Как же я соскучилась по нему!
- Кирилл, неужели это ты? Мы так долго не виделись!
Прижалась к нему и заплакала. Плакала долго, а он молчал и пальцами утирал мои глаза и мокрые щеки. Остановилась, когда увидела его дрожащие губы. Стала их целовать, чтобы успокоить его, до тех пор, пока сама не успокоилась.
Кирилл наконец заговорил:
- Аля, я до сих пор не могу прийти в себя от этой новости! Ты беременна! У нас будет ребенок! Но почему не дала знать?! Я ужасно зол! И на тебя, и на себя, на весь мир!
Я погладила его по лицу, остановила пальцы на его губах, чтобы замолчал. Хотя могла бы и дальше с удовольствием слушать его слова, в которых слышалась любовь, а не злость. Но хотелось говорить спокойно, очень не нравилось его страдальческое лицо. Сказала с улыбкой.
- Знаешь, кто у нас будет? Мальчик. Сын. Я этому рада, потому что буду видеть в нем твое отражение, твои черты.
Кирилла эти слова не успокоили, наоборот, он так разволновался, что не мог сдержать бурных объятий, жарко целовал. Стал гладить мой живот, в глазах стояли слезы.
- Кирилл, я так хотела увидеть, услышать эту твою реакцию, твою радость! Если бы ты знал…
- Я рад, конечно же. Только трудно представить, как тебе было плохо… без меня. А мне… мне было очень плохо. Очень!
- Я тоже представляю… Кирилл, я знаю – тебе сейчас надо идти по делам. А потом приходи, хорошо? Только сегодня… мы сможем быть вместе.
Он обрадовался:
- Ты разрешишь быть с тобой до утра?
- Да. Сейчас я посплю, а ты приходи вечером, хорошо?
Глава 24. Счастливая ночь и окончательное прощание
Казалось, что совсем немного времени прошло, когда я очнулась ото сна. А может быть, проснулась, потому что почувствовала, что не одна. И такая пришла радость, хотя я еще не открыла глаза. Прошептала:
- Чем ты занимался, пока я спала?
Почувствовала губы Кирилла на своем лице. И его руки, притягивающие меня к его телу.
- Я очень торопился. Как ты думаешь, почему?
Тут я открыла глаза и – о, счастье! – увидела улыбающиеся глаза, такие милые, такие родные. Протянула руку, чтобы погладить его лицо, но он схватил ее и стал прижимать к губам. И на свой же заданный вопрос отвечал:
- Летал как на крыльях. И даже заехал домой, чтобы захватить кое-какие принадлежности. Заглянул на минуту к отцу. Сообщил ему, что у него скоро родится внук. Не утерпел. А потом полетел к тебе.
- Расскажи, как он воспринял новость. Не расстроился?
Отвечая, Кирилл не скрыл, что Илья Александрович обеспокоился, не будет ли эта новость рычагом для конкурентов, для шантажа Кокориных.
- Ты чего помрачнела? Да обрадовался он, сказал, что в его положении ему бы хотелось дожить до внуков. Сейчас у него созрел план, как противостоять врагам-конкурентам. Все мысли об этом.
Да, подумала я, главное для отца и сына – выживание в жестоком мире бизнеса. Для них будет благом, если меня не будет в Москве. Теперь я перестану быть головной болью для них. Стало горько на душе. Но самое главное мое несчастье – это быть вдалеке от любимого человека.
Наше свидание продолжалось. Впереди была целая ночь.
- Помнишь, я тебе говорил про сон, который дал толчок работе моей памяти. Я почти восстановил то, что забылось… Сон был неприятным – все близкие люди, особенно отец с матерью, превратились в моих врагов, и я сам стал изгоем. Проснулся, вместе с переживанием деталей этого сна я вспомнил… Вспомнил как до аварии страдал от того, что родители настаивали на помолвке с Наташей и как в душе протестовал. Но пришлось согласиться, потому что надо было доставить приятное отцу, перенесшему сильный приступ.