- Аля, тебе надо было надеть это черное платье, – показал на картину, – и мы бы сравнили изображение на картине и натурщицу. – Взглянув на Кирилла, тут же поправился. – Не натурщицу, а натуру.
Кирилл обнял меня за талию, как бы показывая, кто имеет право, как собственник, на это:
- Поздравляю тебя, Митя, с успехом! Дома отметим, как следует. А мы сейчас с Алей уходим. Торопимся очень. Да, для родителей сделайте фото.
Пожал руку брату. Я, растроганная, тоже поздравила Митю и поцеловала его в щеку. И под пристальными взглядами окружающих мы пошли к выходу.
Уже в машине Кирилл сердито произнес:
- Вот, паршивец, все-таки признался тебе в любви!
- Кирилл, все бы художники были так влюблены в объект своего творчества. Я имею в виду не себя, а вымышленную девушку.
- А писал-то он ее с тебя! Вообще-то мне больше нравится первый вариант портрета. Там не вымысел, а реальный объект моей любви. Хорошо, что он не только висит на стене, а еще сидит рядом.
Мы грустно улыбнулись друг другу, понимая, что нам остается только радоваться случаю побыть вместе. Торопились мы в детский сад. Кирилл страшно скучал по сыну. Недолго погуляли втроем. На скамье у детской площадки, глядя на играющего Митю, состоялся нелегкий разговор.
- Разбирательство моих отношений с тобой особенно мучительны для меня. Доказать отсутствие мошеннических действий с твоей стороны вроде бы нетрудно, но трудно доказать и обратное. И нет весомых доказательств у противной стороны, только ложь и клевета. Поэтому Максим Максимович посоветовал подать ответный иск, чтобы разбить эту ложь. Я был против, не хотел тем самым втягивать тебя.
Я подумала: «Ты не соглашался с дядей, но принял его предложение». Кирилл как будто услышал меня и продолжал говорить, как бы размышляя:
- Этот совет дяди так же сомнителен, как и совет добиться развода с помощью фиктивных отношений с девушкой, работающей в моей компании. Я, конечно, дурак, что не нашел другого способа развестись и принял совет дяди. Для него важна была победа любой ценой, а для нас с тобой она оказалась причиной разрыва.
Что я могла сказать на эти слова? Понимала, что именно я виновна в том, что мы не вместе. Потому что поверила в то, что любовь Кирилла ко мне ушла, потому что разочарование, обида на него все заслонили. И сейчас он подтвердил эту мою вину, когда с горечью спросил:
- Но как ты могла поверить, что я забыл тебя, отказался от тебя?! Что завел себе другую?! Я просто места не нахожу, когда думаю об этом.
- Поверила. Если бы от других услышала… не поверила бы.
- Не надо сваливать на братьев. А если бы ты не знала о моей якобы измене… ты дождалась бы меня? Или ты все равно приняла бы предложение Никиты?
- Не знаю.
Я отвечала честно, не стала юлить, не захотела говорить о том, что сомневалась, услышав ужасную весть о его новой любви. И действительно не знала, как бы повела себя без всяких обид на него, когда появился Никита. Зато я знала то, что поняла во время свидания в следственном изоляторе. Но не стала говорить об этом Кириллу.
Он смотрел на меня с сожалением. Наверно, был измотан разговором так же, как я. Даже больше, чем я, ведь его душевные силы наверняка были подорваны арестом, следствием. Так и рассталась с ним, не зная, что с нами будет дальше.
Никита приехал только через два месяца. Я встретила его там, где он нас с Митей оставил. Открыл дверь своим ключом.
- Ну, как вы? – Внимательно оглядел меня. – Ты не хочешь обнять?
- Конечно, хочу. – Обняла его и расплакалась.
- Не плачь. Скучала без меня? Что-то случилось?
- И скучала, очень ждала. И случилось очень важное. Давай поговорим позже, когда примешь душ и отдохнешь.
Когда сын уснул, сидели за обеденным столом. На мои вопросы Никита отвечал скупо. Говорил, что много уйдет времени и сил, чтобы наладить дела по производству деталей для основного производства. В свою очередь спросил о том, как движется следствие по делу Кирилла.
- Знаю мало. Зато знаю, что и я буду привлечена следствием, потому что подан ответный иск за клевету.