- Прости меня, Алечка. Я снова долго шел к тебе. Прости меня, дурака. Не знал, что ты с Никитой рассталась. И чего ждал – сам не знаю.
Стояли, обнявшись, пока я не перестала плакать. Сын тоже обнимал нас за ноги. Помолчал вместе с нами, а потом попросил:
- Папа, поцелуй мамочку!
Я посмотрела в глаза Кирилла и улыбнулась сквозь слезы. Он в ответ прикоснулся к моим губам и с каким-то полустоном стал страстно целовать их, то вжимаясь, то отрываясь, чтобы еще с большим желанием снова впиться в них. Я прильнула к нему всем телом. Боже, неужели это сейчас со мной происходит? Такой долгожданный, родной, прекрасный мужчина любит меня, не разлюбил меня! Какие сладкие у него губы!
- Аля, как давно я тебя не целовал!
Схватил сына, и мы трое крепко-крепко обнялись, счастливые, смеющиеся.
Весь вечер мы с Кириллом не отходили друг от друга даже на небольшое расстояние, так хотелось лишний раз прикоснуться, зарыться лицом в волосы, шею, пальцами трогать любимое лицо, припоминая забытые ощущения от этих ласк. И ждали очень ночи. И она наступила, стала драгоценным подарком нам, изголодавшимся, измучившимся от разлуки и тоски.
- Кирилл, любимый, ты мне делаешь больно! Ты как безумный меня тискаешь!
- Терпи, любимая, я скоро привыкну, но сейчас не могу сдержать себя!
- Что ты делаешь? Ты уже всю меня обцеловал!
- Алечка, прости! Здесь еще я не прикасался к тебе…
- Кирилл, наконец-то войди меня! Я просто изнываю… от желания.
- Можно, да?
- Дурачок!
Потом мы замолчали и только издавали нечленораздельные возгласы. Столько сильных чувств овладело нами, которые мы страстно выражали в забытых, но только нам одним известных жарких словах. Наслаждение приносило каждое его сильное погружение в меня и каждый отклик на это моего тела. Хотелось длить это состояние, но оно быстро закончилось, когда мы стали одним организмом и вжались в губы друг друга, чтобы не закричать от сильного потрясения, от нескончаемой дрожи удовольствия.
Настала минута покоя, когда Кирилл заметил, как мало потребовалось нам времени, чтобы испытать головокружительное мгновение. Даже стал считать, как долго ему пришлось ждать этого. Я закрыла его рот ладонью и зашептала:
- Любимый, тебе еще надоест каждую ночь заниматься любовью со мной. Захочешь другую горячую женщину – и поминай, как звали…
- Ну и шуточки у тебя! Знай, никак и никогда не надоест! Кстати, чего это ты предположила такую возможность для меня? Разве не ты от меня сбежала к Никите?
Это был запрещенный прием. Но у меня был свой ответ:
- Разве не ты женился на Наташе, а потом завел шашни с другой? Как ее звали?
На этом наши перепирательства закончились, настолько остро радовались тому, что все препятствия, не зависящие и порой зависящие от нас, были преодолены. Просто наша любовная история развивалась долго, были счастливые минуты, но больше было мучительных часов и дней. И одной из причин стала моя раздвоенность, вернее, непонимание собственного чувства. Понадобилось время, чтобы я окончательно поняла, кто стал моим настоящим суженым. Моим единственным мужчиной.
Конец