– Плохо тебе, да? – продолжал голос, – Ничего, скоро пройдет. Это обычные симптомы на такой высоте.
– На какой высоте? Где мы?! – сорвался я.
Мне не хотелось заводить разговор с костяным собеседником. Я боялся, что окончательно сойду с ума.
«Ты что, думаешь, скелет с тобой говорит? Тогда все гораздо хуже, чем я думал. Ты больше не можешь отличить вымысел от реальности»
Теперь все встало на свои места. Скелет, конечно, не говорил. Мило вернулся.
– Тебя здесь нет, – я отчаянно помотал головой.
«Ну брось. Это уже не работает. Ты мне ответил – значит, я здесь. И давай взглянем правде в глаза – из этой передряги тебе самому не выбраться»
– Какой передряги? Ты можешь сказать, наконец, где я?
«Хм, а я считал тебя умеренно одаренным интеллектом. Ты ведь уже понял, что мы можем быть только на Триглаве. Сложи два и два в уме. Мы в тот самом месте, где «Чорно сонце» проворачивало свои грязные дела. В том самом месте, где Потоцкий спрятал свои сокровища. Мы с тобой – в логове дракона»
– Но почему?
«Это мне пока неизвестно. Но не думаю, что хозяева этого провинциального спектакля задумали для тебя программу развлечений. У них что-то более изощренное на уме»
– Да что я тебя слушаю!
Я поднялся с места. В голове немного прояснилось, и паника прошла. Делая один глубокий вдох за другим, я пошел в другой конец пещеры. В какой-то момент пальцы натолкнулись на колючий металл – дорогу мне преграждала высокая решетка. Она полностью закрывала проход. Прутья были массивными и тяжелыми, а расстояние между ними такое узкое, что я не мог даже просунуть руку.
«О нет, ты теперь зверь в клетке. Редкое животное, которое надо держать взаперти. Но дай мне волю – и они узнают, что у тебя есть острые когти»
– Так, замолчи, – бросил я, бессильно сотрясая рамку моего заключения.
«Ты все еще питаешь иллюзии о спасении? Разве не помнишь, что написала Каролина? В Бойкове объявили военное положение. А это значит, что весь край уже лежит под железной пятой очередного тирана»
– Ты не знаешь этого наверняка. Борис не будет сидеть, сложа руки. Он уж наверняка что-то сделает.
«Ты ждешь, что он вызволит тебя и героически спасет Нагору? А что если героев больше не осталось? Что если легкого пути нет?»
– Я больше не слушаю тебя, Мило. Всегда есть мирное решение. Собепанек, или Лукас, раз уж мы знаем его настоящее имя – неглупый человек. Он что-то хочет от меня, если держит взаперти. А значит, можно договориться.
«Только не говори, что пойдешь на унизительные уступки. Плут спектакля не может опуститься до такого. Вспомни нашу первую встречу. Я видел огонь в твоих глазах. Огонь борьбы»
– Ладно, Мило, раз хочешь поговорить, давай поговорим, – вздохнул я.
Игнорировать голос было уже невозможно. Увидев решетку, я окончательно понял, что нахожусь в заключении. Лучше уж было говорить с воображаемым собеседником, чем предаваться тревогам о том, что меня ждет.
– Вот борьба твоя, – начал я, – Я никогда не понимал, за что мы боролись. Мы били ушлых бизнесменов в переулках и портили вечеринки продажным звездам телешоу. Это было просто мелкое хулиганство. И какой вообще толк от борьбы, если нас было мало? Когда поймала полиция, все стало как прежде.
«Мы послали круги по воде. Круги, из которых постепенно вырастут волны. Пусть наши действия не имели больших последствий, но они дали пример другим. И скоро люди вступят в самую древнюю и самую важную борьбу на свете»
– Вот опять. Какую на хрен борьбу?
«Испокон веков на свете велась лишь одна борьба – богатых против бедных. Москва, Нагора – все одно. Тираны во всем мире поняли, что деньги, товарооборот и массовые развлечения гораздо лучше держат население под контролем, чем любая армия. Обрати к их алчущим ртам маленькую струйку из большого крана – и никто не будет роптать»
– Я тоже не в восторге от капитализма, Мило. Но таков выбор людей. Хотя и жаль, что случилось с Нагорой.
«Как долго ты еще хочешь оставаться в стороне? Даже находясь в тюрьме своего заклятого врага, ты надеешься на чудесное спасение. Но сейчас настал решающий момент»