– Вставай, Андрей.
Я подумал, что голос мне почудился, пока тиски чьих-то рук не подбросили меня вверх – так что желудок чуть не выскочил. Я вернулся в реальность. Размытая фигура приобрела ясные очертания. Черные берцы, серая куртка, сидевшая на нем словно вторая кожа, потрепанная арафатка, скрывавшая шрам-стрелу на шею – я снова встретился с Зораном. И снова наша встреча началась не лучшим образом.
– Зоран, есть вода? – пробормотал я.
Язык заплетался и прилипал к небу – во рту было совсем сухо. Я ничего не пил с самого приезда в хостел. А это было несколько дней назад! В руке у Зорана появилась небольшая фляга, и он призывно поднес ее к моему лицу. Я припал губами и сделал жадный глоток. Но только жидкость коснулась глотки, я почувствовал нестерпимый жар во рту. Содержимое тут же отправилось в воздух пещеры широкой струей. Курче, что за дрянь это была – спирт, водка? Теперь пить хотелось еще сильнее, а во рту словно пылал небольшой костер.
– Пришел в себя, а? – спросил Зоран насмешливо.
После этих слов он ловко завел мне руку за спину. Другой легко толкнул меня в затылок, по направлению решетки – дескать, иди.
– Куда мы идем? – спросил я.
Зоран молчал и только сильнее толкал меня в затылок. Я какое-то время упрямо стоял с ногами, вросшими в камень, но общее мое слабое состояние не позволяло долго противиться. Вяло ступая одной ногой перед другой, я медленно пошел туда, куда он меня толкал.
Решетка оказалась открыта. Я почувствовал, как Зоран задержался у двери. Судя по звуку, искал что-то в кармане куртки. Клещи на запястье ослабели – это был мой шанс. «Мило, давай!», – мысленно позвал я. Но Мило молчал. Никаких насмешливых ремарок, ни одной пафосной речи не прозвучало в голове. Конечно – как раз в тот момент, когда его помощь нужна была сильнее всего, он где-то прохлаждался. Ну и ладно, справлюсь без него!
Я рванулся вперед, освободившись из хватки Зорана. Во тьме споткнулся о выступ и растянулся на холодных камнях, но сразу же вскочил. Падение сбило меня с толку: я крутил головой в поисках Зорана, но нигде его не видел. Что-то сверкнуло справа от меня – я повернулся. Тут же в левый бок что-то врезалось. Крепкие руки снова повалили на камень и без труда скрутили запястья. Я колотил ногами в воздухе, изо всех сил рвался из его хватки. Все без толку – с каждой секундой борьбы я только тратил напрасно энергию, которой и так почти не осталось в теле.
– Андрей, нет смысла. Нет смысла. Успокойся, – качал головой Зоран.
В его голосе чувствовалась жалость. И я был в тот момент жалок. Сломленный и униженный, я не был ни героем, ни бунтарем. Я не был готов сражаться из последних сил, да у меня их и не было. Я сдался. Что бы ни готовил для меня Собепанек, мне было все равно. Зоран помог мне подняться на ноги, включил фонарь и, освещая косые стены из камня, повел вглубь пещеры.
***
Я сидел на холодном стуле и пытался разобрать, что было вырублено на скале передо мной. Это были лица. Да, скорее всего, лица. Сначала я не понял, потому что они были вырезаны очень грубо и примитивно – как будто над ними работали первобытные люди. Первое лицо было хмурым, с косыми линиями бровей над овалами глаз. Лицо рядом изображало радость – по крайней мере, там, где полагалось быть рту, виднелся полукруг. Третье лицо не выражало никаких эмоций. Просто глаза и рот. Под каждым лицом виднелось углубление в скале. Будто языческие божки какие-то. Да и место было соответствующим.
Зоран привел и оставил меня в большом каменном зале. Иначе было не описать: потолок здесь уходил заметно выше, чем в моей недавней тюрьме. Стены были гладко вытесаны чьей-то рукой. Большая часть зала скрывалась в полутьме, и мне оставалось только гадать о его истинных размерах. Пространство словно выныривало из окружающего мрака в свете пляшущих огоньков свечей. Никаких других источников освещения в зале не было.
Я повернулся всем телом, чтобы хорошенько рассмотреть пространство позади меня, и тут же в запястья вгрызлись металлические оковы. Я слишком сильно натянул цепь наручников, которыми приковал меня Зоран. Сторожевой пес Собепанка пристегнул руки к стулу и оставил здесь одного. Интересно, что они собирались со мной делать? Принести в жертву этим трем божкам во время кровавого ритуала? Я хотел развеселить себя этой последней мыслью, но на душе стало только хуже.