Я за ним. «С ума сошел! – кричал ему. – Такие деньги за живой труп отдавать!». А он только хрипел сердито: «Вот же курва». Бросил его в люльку за креслами и задернул шторы. Всю дорогу мы молчали. Я понятия не имел, что Збышек собирался делать с мальчиком. Мои вопросы он пропускал мимо ушей. Прошли границу, остановились в Белой Подляске, чтобы сменить машину. Я глянул на мальчонку, проверить, дышит или нет. На вид он был совсем плох: весь мокрый, хрипел, а изо рта шла пена.
«Посмотри на него», – сказал Збышку, – «Он и часа не протянет. Давай отвезем его в больницу, раз ты такой сердобольный». Он покачал головой: «Нет. Едем, как договаривались». Облил себя водой из бутылки и полез в кабину, будто ни в чем ни бывало. Я не мог понять действий Збышка: отдал за пацана большие деньги, а теперь что? Он просто ждал, пока тот умрет? Разозлился я, схватил Збышка за рукав и чуть не выкинул из кабины. Закричал на него: «Поехали в больницу или выкидывай его на обочину!». Сердце у меня есть, понимаешь? Не мог я смотреть на муки мальчика. На обочине, конечно, не хотел его оставлять – только думал запугать Збышка этими словами. А он меня отпихнул, да сильно так, и сказал: «С мальчонкой все хорошо будет, не волнуйся. А ты соберись или все у нас пойдет через жопу». «По каким это правилам мы должны перевозить умирающего пацана!» вскричал я. Он отмахнулся только: «Ты ничего не понимаешь». Потом залез в кабину и спросил: «Едешь или нет?».
Я уже понял, что против него не попрешь. Легче было сделать операцию на сердце, чем переубедить в чем-то твоего отца. Кроме того, оказалось, нашу перепалку слышали водители грузовиков, стоявших рядом на парковке. Я чувствовал их осторожные, как бы невзначай, взгляды, слышал тихие перешептывания. Не по себе мне стало – а ну кто из них сейчас спишет номера да в полицию? Я ж столько всего прокричал. Быстро залез в кабину, кивнул «Едем». В пути я постоянно проверял состояние мальчика, поил его водой и смачивал лоб. Парень уже находился в коматозном состоянии, и я не думал, что он долго протянет.
Под Краковом сделали еще одну остановку. А в том месте постоянно появлялись автостопщики – стояли прямо у трассы. Кто-то из них подходил прямо к машинам и совал голову в салон. Ты ж знаешь, что в Польше автостоп еще с советского времени стал популярен, с деньгами-то у нас, чтобы съездить куда-то, было туго, да так и осталось. И вот к нам подошла пара загорелых ребят – с тяжелыми рюкзаками за спинами, пенками под мышкой и палаткой наперевес – спросили, не едем ли мы на Дрезден. «Извините» развел руками, «мы уже подобрали пассажира». А потом, от нечего делать больше, спросил так, глупость конечно: «А не боитесь так путешествовать?». Парень пожал плечами, ответил: «Можно идти по улице и тебе на голову упадет кирпич. В конце концов, что в дороге может случиться? Разве что попадется водитель-маньяк, который нас пустит на органы». Он так озорно улыбнулся при этих иронических словах, а мне стало не по себе. Какая-то паранойя охватила, понимаешь? Он словно про нас говорил. Я ничего им не ответил, пошел к Збышку, по дороге оглядываюсь, все мне мерещилось, что сейчас приедет полиция и нас повяжут вот прямо на этом месте. Заправщик на станции, уборщики, бесконечно сменяющиеся, пляшущие с вытянутой рукой вдоль дороги, попутчики, все они делали вид, что не замечали меня, но на самом деле в голове у них прокручивался план действий, они ждала часа, когда мы заберемся в кабину, и тогда бы они сдернули с себя маски, схватили нас с поличным.
И вот когда пришло время ехать, я с боязнью залез в кабину. Руки тряслись, и я хотел рассказать Збышку об одолевавшем меня злом предчувствии, да только понимал, что он меня слушать не будет. И в тот же момент я принял решение завязать с этой работой. Решил, что вот эта поездка будет последней, а остальные деньги я как-нибудь по-другому раздобуду.
И только мы собирались тронуться с места, как я ощутил весьма чувствительный тычок в спину. Обернулся – на меня смотрело темное дуло пистолета. Шторки люльки чуть раздвинулись, показалось узкое, бледное лицо с тонкими губами. «Поехали» прошипел неизвестно как оказавшийся у нас в кабине бандит. Збышек ничего не стал говорить, завел мотор, и мы тронулись. По спокойному выражению его лица я понял, что он ожидал подобного развития событий! Было в нем спокойствие, и от этого страх мой переродился в гнев. Раз он знал, что так все может обернуться, зачем брал мальчика, зачем подвергал нас опаности?! Я быстро обернулся на нашего зловещего попутчика, за что получил прикладом по голове. Но внешность его успел приметить – тонкие, почти невидимые, губы, черная кожаная куртка. С ним Збышек разговаривал при загрузке! Значит, он все это время ехал с нами в грузовике.