Во взгляде этого сурового воина мелькнуло сомнение. По поводу чего? Можно ли мне доверять? Или своей лояльности? Наконец, он произнес:
– У Собепанка есть видение. Есть… цель.
– Цель?! – этот крик стоил мне дорого. Я зашелся в приступе кашля, но приступ гнева придал сил продолжить, – Ты слышал, что он хочет сделать?! Он хочет убить моего брата! Это, по-твоему, правильно? А ты… ты убьешь меня. Я хочу знать… Я хочу знать, почему?!
Я видел, что Зорана терзали сомнения. Он не ответил сразу, спрятал взгляд. Наконец, быстро сказал:
– Значит, вы заслужили это. До свидания, Андрей.
И он быстрым шагом направился к выходу из моей камеры.
– Постой! – вскричал я. Он вроде как не услышал, но у решетки все-таки оглянулся.
– Что такое? – резко спросил, будто делал последнее одолжение.
– У тебя есть скополамин?
– Зачем тебе?
– Все равно помирать… А так легче будет.
– Он тебе не поможет.
И после этих слов Зоран быстро вышел, захлопнув за собой дверь. Я в бессильи опустился на камни. Это был конец. Мой последний шанс пробудить Мило только что исчез во тьме. Что мне оставалось? Возможно… Нет, шанс мал, но все-таки!
Я нащупал на брюках ремень, растегнул пряжку, тужась и силясь едва-едва вытянул его. Поднялся на ноги, пошатываясь от слабости (снова кружилась голова) направился к просвету в камнях в другом конце туннеля. Снаружи светила луна. Пахло свежим горным воздухом. Я жадно вдохнул его, возможно, в последний раз. Сложил ремень вчетверо и пропихнул его наружу. Он упал вниз, со звоном ударившись о камни. Куда он упал, я уже не видел – взор скрывала скала. Возможно, в пропасть, и его никто никогда не найдет. А возможно… Нет, лучше не надеяться.
Сил уже не оставалось, и я опустился на каменный пол. Скелет смотрел на меня пустыми глазницами, словно злорадствовал: «Все тщетно! Смотри, что стало со мной. Все там будем».
– Пошел ты. Кто ты вообще такой? – парировал я и ткнул его в костяное плечо. От удара череп свалился на пол с гулким стуком.
Я некоторое время просто сидел и смотрел в темноту, ни о чем не думая. Не знаю, сколько времени прошло – кажется, я провалился в забытье. Вдруг мне почудился собачий лай. «Что только во сне ни привидится» – подумалось. А потом кто-то ткнул меня в плечо. Потом в другое. Открыл глаза – никого передо мной не было. «Точно почудилось» – решил я. Затем сверху на голову что-то упало. Что-то склизкое и мокрое. Я поднял голову. Из просвета стекала пеной слюна и виднелась длинная тонкая палка. Так вот что тыкало меня в плечо! Я приподнялся и глянул в просвет.
Яркая луна на момент ослепила, а затем я увидел две головы, плотно подогнанные друг к другу, словно сидели на одном теле. Жуткая метафора, если подумать, потому что одна из них принадлежала большому лохматому псу, а вторая – курносому мальчонке лет десяти.
– О, привет, Лалу. Привет, Снежка, – сказал я, чувствуя как по телу разливается живительное тепло, наполняя сердце радостью, – По-моему, я не представился в нашу первую встречу. Меня зовут Андрей.
Глава десятая. Три брата
– Чудовище…
Он рычал, захлебываясь слюной. Булькая, она вырывалась из-под его губ вместе с кровью. Неплохо я его приложил. Но это только начало. Прижавшись спиной к грязной стене туалета, Загребайло уже не выглядел таким грозным, как тогда, на слушании против брата. Испуганный взгляд его скакал с моего, скрытого под маской, лица на окровавленную трубу в руке. Он судорожно раздумывал, что же я сделаю дальше. А я чувствовал себя котом, который смотрит на потуги мыши бежать, после того как переломал ей все кости.
– Тебе конец… – хрипел Загребайло. – Я и не таких сгноил. Скотина!
Запугивание? Тщетная попытка. Как раз его-то глаза выдавали страх. Пора было кончать с этим жалким представлением. Я замахнулся трубой – проломить уроду череп. Я собирался убить его. За то, что он сделал с Димой.
– Ну что? – спросил я, не узнавая свой рокочущий голос, – Загребайло огребает, да?!
– Сука, только попробуй! – заверещал свинтус в пиджаке и поднял руки в попытке защититься.
Я вложил всю силу в размах. Труба со свистом прочертила дугу к морде хряка. Загребайло протяжно заголосил. Но вдруг – бац! – мое орудие зависло в сантиметрах от цели. Я повернул голову – в маске было очень неудобно смотреть по сторонам. Трубу крепко держал обеими руками Дима. На лице его читались одновременно ужас и злость.
– Ты что творишь?! – вскричал он, – С ума сошел?
Я отпустил трубу, отшатнулся в сторону.
– Но как? – Весь пафос ушел, и теперь я лишь беспомощно лепетал, – Он же… Он же…
– Гнилой ублюдок, да, – сказал брат и бросил трубу на пол. Она беспомощно зазвенела, – Но то, что ты делаешь, еще хуже.