– Дальше на ногах, – наказала она.
Мы повели лошадей по извилистой тропке, уводившей вглубь рощи. На широкой прогалине, освещенной бледным светом неба, стоял большой загон, за которым паслись кони. Каролина привязала Лозу и Росу возле выпаса и повела меня дальше.
– У Григория большое хозяйство, – объяснила она, – Самодостаточное, как говорится. То ведомо – он пару лет в Великом совете господарством заведовал.
Пока шли через поляну, я заметил огород, картофельное поле и отдельный участок, где росла полба. С расчищенного от деревьев пригорка в небо смотрел ряд солнечных батарей. За холмом располагался большой двухэтажный дом хозяина. Черепичную крышу венчал каменный дымоход, а темные стены были сложены из дубовых досок. Я решил, что у Григория большая семья.
– Дюже хозяйство… Но живет здесь один с дочерью, – сказала задумчиво Каролина, будто прочитав мои мысли.
По тропинке, выложенной камнем, мы обошли дом вокруг. Григорий колол дрова у большой крытой шопы. Земли вокруг него было не видно под грудьями расколотых поленьев. За спиной возвышалась еще целая гора бревен. Завидев нас, кузнец всадил колун в полено и отряхнул грубые, словно вытесанные из камня, ладони.
– Витам, пани Каролина! – приветствовал раскатистым басом.
Лицо Григория производило устрашающее впечатление: за исключением глаз, все было скрыто чернотой. Приглядевшись, я понял, что это сажа. Черный кузнец, значит.
– Витай, витай. Но не нужно формальностей, – рассмеялась Каролина. И после неловкой заминки, – Мы пришли просить тебя об услуге.
– Вот как? Так по что на дворе розмавлять. Пойдем в дом выпьем чаю.
Он подошел ближе, и меня накрыла огромная тень. Вблизи этот человек-гора внушал еще больший трепет. Мощная статура, крепкие кулаки, редкая борода – именно так изображали на картинах былинных богатырей. Я представился.
– Племянник, значит, – пробасил кузнец. – Похвально, что родичей не забыл.
Он подобрал с земли несколько коротких поленьев и позвал нас в дом. Втроем вошли за порог. Хозяин затопил глиняную печь и подставил к лицевой стороне самовар. Сам тем временем принялся ополаскивать лицо в тазу.
– Ради нас целую печь, Григорий, – протянула Каролина.
– А как еще чай согреем? – спросил с улыбкой великан. Лицо его сверкало маленькими капельками, что вцепились в волосы и щетину – и уже не выглядело столь грозным.
Он подросил в устье еще пару дров. Проговорил:
– Топить и так надо. Холодно сегодня. Надеялись на теплую весну, а Брат Сонце нас не услыхал.
Хозяин выставил на большой дубовый стол домашнее масло, творог и хлеб. Когда самовар закипел, он заварил в чайничке травяной чай. Сели чаевничать.
– Как Юлия? – спросила Каролина. – Уговорил ее вернуться в школу?
Григорий нахмурился и шумно вздохнул.
– Не хочет со мной разговаривать. Словно я ей больше и не отец.
– Все думает о переезде, так?
– Не знаю, что у нее на уме. Сегодня не ночевала дома.
– Правда? И ты не волнуешься, где она?
– Да уж ведомо где. В Бойков ездят по клубам. Ну я ей дам, как вернется.
По виду, кузнец хотел сказать что-то еще, но, повременив, только махнул рукой. Дескать, и говорить нечего. Вместо этого спросил Каролину:
– А Марцель что? Не пришел с вами? Хотел его про ульи запытать. Пчелы у меня дохнут, вешь.
Ответом ему стал взгляд Каролины. Григорий нахмурился и сложил руки-бревна на столе.
– Что сталось?
Каролина рассказала о коме Марцеля и положила на стол осколки меча.
– Я прошу тебя вернуть цельность этому клинку, – попросила она смиренным тоном.
– Почекай, почекай, – упредил ее кузнец, – А это здесь причем?
– Видишь ли, этот меч был его мурти. Предметом силы, если хочешь.
– Куурче. В жизни не слышал ничего глупее.
В создавшейся тишине слышалось как от зимнего сна пробудилась первая муха. Кузнец, видимо, понял, что слова его были слишком резки, и, спохватившись, продолжил:
– Наперво скажу, что не занимаюсь больше ковкой.
– Я заплачу тебе, – быстро сказала тетя, – Заплачу, сколько хочешь.
– Каролка, Каролка, столько лет меня знаешь! И думаешь, что от жадности говорю. Да и деньги мне по что?
– Ну тогда скажи, чего хочешь. Ты знаешь, как важен был для него этот меч.
– Разве?
Григорий взял часть лезвия с гардой на конце. Покрутил его и без видимых усилий отсоединил рукоять. Пригляделся к лезвию и забормотал чуть слышно:
– Вот и никель уже отходит.
– А?
– Покрытие, – объяснил Григорий и подвинул кусок металла ближе к нам, – Правдивые мечи так не блестят. Тут в основе дешевая сталь, а сверху никель. Ударь им пару раз – и крошка летит.