– Ты знаешь, – дрожащим голосом ответил Карол. – У меня сегодня много занятий…
– Понимаю. Но вообще у меня к тебе дело.
– Какое?
Вместо ответа Юзек запустил руку в карман пиджака и вытащил резную деревянную фигурку лошадки. Передал Каролу.
– Из дуба, из настоящего дуба! – воскликнул тот, тщательно рассматривая коника. – Где ты нашел такого?
– Секрет, – хитро улыбнулся Юзек, – А хочешь знать – пошли со мной! Занятия и так пустая трата времени. Ты ведь знаешь литовский?
– Каплю совсем… А ты по что спрашиваешь?
Юзек молча встал из-за стола и махнул рукой: мол, давай за мной. Интерес к фигурке был слишком велик: Карол оставил нетронутыми котлеты и суп, и вместе с Юзеком вышел под серое небо Вильно.
Перед железной дверью, ведущей на улицу с университетского двора, Карол встал как вкопанный.
– Куррче, закрыто, – пробормотал он и развернулся обратно. – Пойдем через главный выход.
Юзек потянул ручку на себя: дверь со скрипом отворилась.
– О, благодарю, – поспешно сказал Карол и юркнул в проем.
Пошли вдоль Бакшта. Юзек заговорил:
– Я и забыл, что ты метал не любишь. Не расскажешь, наконец, почему?
– Долгая история, – Карол передернул плечи.
– Как же так? Металл ведь – это прогресс.
– Отнюдь, отнюдь.
– А электричеством пользуешься? У хозяйки твоей есть, поди.
Карол взглянул на друга как на умалишенного.
– Есть-то есть, но я запаливаю свечи. А хозяйку попросил все железные украшения и статуэтки убрать подальше.
– Экий ты! – усмехнулся Юзек. – А вот я думаю, что в будущем все будет из металла. Даже люди, ха-ха!
– Тогда уж пусть жагаровцы окажутся правы, и мир этот сгинет в огне.
– Жагаровцы? – Юзек нахмурился, – Это потерянные люди, в которых ничего, кроме злой иронии, не осталось. Весь мир катится к чертам, а они упиваются своим отчаянием. Да еще других в нем топят.
– Это говорит человек, который желает прогресса метала.
– Каро, я серьезно, – нахмурился Юзек, – Если мы не будем действовать, всех ждет гибель.
– Я не хочу ни в какие партии. Сам видел – они шуты. Каждый тянет в свою сторону. А один человек все равно ничего не изменит.
– Напрасно. Вот скажи – ты любишь Вильно?
Ясно, Карол любил. Любил подолгу сидеть на скамейке возле Вилии, наблюдая за спокойным течением реки и гребцами на байдарках. Любил бродить по оживленному центру, где-нибудь по Бенедектинской. Любил теряться в районе Антоколя, где его чаровала дикая местная природа. Находясь в Вильно, Карол чувствовал то же единение с натурой, как и во время прогулки по лесу. Город был для него чудом – спрятанным в непролазных рощах сокровищем, как описывал его когда-то Мицкевич. Поддавшись импульсу, Карол стал декламировать те самые строки:
– Однажды Гедимин охотился в Понарах,
На шкуру он прилег в тени деревьев старых
И песней тешился искусного Лиздейки,
Пока не задремал под говорок Вилейки;
Железный волк ему явился в сновиденье,
И понял Гедимин ночное откровенье:
Он Вильно основал, и, словно волк огромный
В кругу других зверей, встал город в чаще темной.
– Вот уж интересно, – усмехнулся Юзек, – Будто перед учителем рассказываешь. Кстати, почему волк был железный?
– А? – Карол будто не расслышал.
– «Железный волк явился в сновиденье». Почему королю народа, который жил в лесах, явился зверь из металла?
– Возможно, это был волк в латах.
– Хм, в латах бы он особо не развернулся, – сказал Юзек, мысленно представляя себе подобную картину. – Кстати, мы уже пришли.
За деревьями недалеко высился Барбакан, но Юзек остановился перед неприметной аркой – а почти любая арка Вильно это портал в другой мир – и пригласил Карола внутрь. Двор выглядел вовсе непримечательно и был пуст. Юзек показал на сбитые каменные ступени, что вели в темноту подвала.
– Нам сюда, – сообщил с загадочной улыбкой.
Друзья спустились в каменный грот. По-другому было и не назвать: свет попадал внутрь только из стиснутых окошек, а стены были сложены из грубо обтесанных камней. Низкие косые проходы освещало пламя свечей. Пивница тянулась в обе стороны, скрытые нерассеянной тьмой. Когда его глаза привыкли к слабому освещению, Карол обнаружил себя в окружении сотен резных фигурок.