– Ты… ты собираешься написать в журнале про Витаутаса?
– Конечно! Молодым людям Вильнюса сейчас как раз нужны такие истории. Истории, которые дают надежду на будущее!
– Но постой. Мне кажется, он не хотел, чтобы…
– «Железный защитник. Рассвет нового Вильно». Да, хороший заголовок, – бормотал вслух Юзек. Доводы друга он, кажется, вовсе не слушал. Его ум был поглощен грядущей статьей.
– Да послушай ты!
Карол рассердился и преградил ему путь.
– Что такое, Каро? – спросил Юзек. Недоуменный взгляд его вдруг осветила искра озарения. – А ведь ты отрицаешь металл, так? Наверно, и у тебя припасена история, как у Витаутаса. Только все наоборот. Что-то, связанное с отцом, верно говорю? Решено! Карол, я напишу и о тебе тоже!
– Нет, моя история совсем не такая! – взвился Карол, – С чего ты взял, что мне вообще нужна причина? Я просто не люблю металл, и все!
– Тсссс.
Юзек вдруг приложил палец к губам, призывая к тишине. Cо стороны университета доносился нарастающий гул, словно одновременно кричали десятки людей.
– Сегодня важный гость? Или собрание харцеров? – спросил Юзек.
Карол покачал головой в недоумении. Друзья поспешили ко двору Скарги: именно оттуда раздавались громкие возгласы. На площади собралась большая толпа, из дверей университета один за другим выбегали студенты. Кто-то нерешительно останавливался на входе, другие, напротив, с охотой присоединялись к скандирующим. Из людской массы беспорядочно разносились крики:
ДОВОЛЬНО С НАС!
КТО ОТВЕТИТ ЗА ЭТО?!
ПОРА ИДТИ!
Карол заметил в толпе знакомого студента, дернул его за рукав.
– Знаешь, что за балаган?
– Хэй, Карол, – выдавил щуплый паренек. Глаза его испуганно оглядывали толпу. – Помнишь, пару дней назад в прозекторской была потасовка?
– Вроде да. Из-за шутки, так?
– Так, так. Парень из «Народных радикалов» сказал, что тела должны подвозить пропорционально убыли евреев на факультете. Получил за это в нос от однокурсника. Тот, ясно, был евреем. Как видишь, эндеки так это не оставили.
– Что они, бунт собираются устроить? – усмехнулся Карол. – Покричат да разойдутся.
– Хотелось бы верить, но предчувствие у меня дрянное.
Рядом с Каролом появился Юзек.
– Каро, ну и что за балаган?
Карол пересказал слова коллеги. Юзек выглядел встревоженным не на шутку. Неожиданно для Карола, он перешел к активным действиям. Возле стены стояла скамейка – Юзек подтащил ее поближе к скандирующим и возвысился над их головами. Взмахами рук привлек внимание толпы и, сложив ладони рупором, воззвал к людям.
– В Вильно живет как минимум три народности! – кричал он. – Еще с десяток вы встретите, сходив на рынок. Так что, вы собираетесь бастовать против каждой?! Сколько времени это займет, посчитайте! Месяца не хватит точно. Люди, на которых вы сейчас ополчились, сшили вашу одежду, сделали вашу обувь! Они такие же граждане Вильно, как и поляки, литовцы, караимы!
Уверенная речь оказала свое действие: люди потихоньку, маленькими шагами, поглядывая на соседей, начали расходиться в стороны.
– Граждане, молвишь?! Я возражаю!
Рядом с Юзеком возвысился молодой человек в ярко-синем пиджаке. Раскрасневшееся лицо закрывала борода с кустами бакенбардов, а в ладони покачивалась длинная блестящая трость. Из толпы раздались подобострастные возгласы:
– Смотри, смотри! Синяя Борода поднялся!
Конечно, Карол знал Синюю Бороду. А скорее, слышал о нем. Никто в университете не знал его происхождения. В политические дебаты в столовой он не вступал, так что о взглядах его было мало известно. Поговаривали, что он сначала примкнул к «полковникам», потом переметнулся к эндекам. Как бы то ни было, в университете он имел необъяснимый авторитет, то есть уровень влияния перед студентами и даже некоторыми учителями. Возможно, дело было в голосе: говорил Синяя Борода очень выразительно. Четкая артикуляция и грамотная речь вкупе с приятным тембром не отпускали внимания любого слушателя. Вот и сейчас, когда он начал свою речь, все головы толпы обратились в его сторону.
– Я вижу прекрасных молодых людей перед собой, – прокламировал Синяя Борода, – Однако я не вижу вашего будущего. Задумайтесь, какое будущее ждет Вильно? Будет ли это будущее, которые избрали ВСЕ народы этого прекрасного города? Или будущее, которого хотят лишь жиды? Евреи, да будет известно, не только шьют башмаки и плетут костюмы! Кто директор больницы в Вильно? Еврей! Кому мы платим деньги, когда нужно разобраться в праве? Все юристы Вильно – евреи! Я никогда не видел вывески с польской фамилией. Эти люди занимаются своим делом из поколения в поколение. Их должности переходят по наследству! Неужели весь город достанется им?