Юзек хотел было прервать Синюю Бороду, но пара крепких рук уже снимала его со скамьи. Его оппонент теперь уверенно стоял в центре, голос его раскатывался по всей площади и привлекал внимание студентов даже в аудиториях – заинтересованные головы выглядывали из распахнутых окон. Толпа уже была под его контролем. Голос давал им то, чего они так давно желали: толчок к действию.
– В наше время часты дискуссии и разговоры о новом курсе, – вкрадчиво продолжал Борода, – Но не это ли мешает нам действовать – слова? Слова усыпляют: чем больше человек знает, тем больше сомневается. В то же время противники наши не знают сомнений. Пока мы спим, они действуют. Они уже построили центр для изучения идиша на площадке университета. Они хотят забрать у нас не только работу, но и язык. Они умны, ведь язык это мать единства, язык – это сторож народа! Уничтожь язык – и исчезнет наше братское единство. Разве мы можем это допустить? Конечно, нет!
Толпа взорвалась одобрительными возгласами. Синяя Борода воздел руки к небу, призывая к тишине.
– И поэтому мы должны наказать виновных! Древние иудеи практиковали побиение камнями. Давайте же напомним незваным гостям об их славной традиции!
В руках у Синей Бороды появился огромный булыжник. Сотни взглядов вмиг обратились к нежданному лидеру. От его действий сейчас зависело все: перед ним был Рубикон, по другую сторону которого слышался звон оружия. Дальнейшее запомнилось Каролу урывками: вот камень летит в сторону стены; вот один из молодых людей в страхе бежит в сторону Университетской; вот остервенелая толпа гонится за ним. Кто-то пытался взывать к разуму, но никто не слушал. Огромный яростный поток направился…
– К еврейскому кварталу!
– А? – Голос вырвал Карола из оцепенения. Кто-то крепко схватил его за плечи и сильно раскачивал из стороны в сторону. Конечно, это был Юзек.
– Нам нужно их остановить! Моя мама… Моя мама сейчас в квартале! – кричал он в состоянии крайнего волнения.
– Но что мы сделаем? – спросил Карол. Он даже не услышал своего голоса.
С толпой побежали не все: во дворе Скарги стояли несколько студентов, переминаясь с ноги на ногу. На их лицах читался страх. Юзек метнулся к ним, позвал за собой. Никто не отозвался: люди отворачивали взгляды. Раздасадованный, он выбежал на улицу вслед за толпой.
Карол остался на месте. В момент, когда толпа побежала на улицу, его охватила паника: дышать стало трудно, а площадь перед глазами взлетала ввысь и опускалась в дол. Мысли о грядущей катастрофе, предрекаемой поэтами, вновь наполнили его голову. «Покончат с жидами – примутся за тебя» «Ведь я тоже отщепенец, не приспособленный к новому веку и времени» – прокручивались фразы, как травмайные колеса. Ему вдруг страшно захотелось вернуться в мастерскую Витаутаса, в место, где он чувствовал себя в тепле и безопасности.
На камнях под его ногами что-то блеснуло. Он пригляделся, а затем нервно расхохотался шутке судьбы. На него пристально смотрел волк с янтарными глазами. Вероятно, Юзек потерял фигурку, когда убегал. «Железный волк будто по пятам за мной следует» думал Карол. История Витаутаса о своем деде отозвалась в нем, хотя Юзеку он этого не показал. Отец Карола исчез, когда мальчику было десять. Напротив их дома возвышались сосны и начинался густой темный лес. Мама сказала ему, что отец теперь часть этого леса. Спустя несколько лет сосны исчезли. Лес вырубали топорами, деревья срезали огромными пилами. Беспощадный металл вгрызался в кору, разрубал ствол, и огромный гигант с хриплым стоном валился на землю. Карол видел эту картину слишком часто, когда прокрадывался в лес. Но если погибали деревья, то значит его отец погиб вместе с ними?
Железный волк, лежавший у его ног, был напоминанием о слабости. Напоминанием об одиночестве. Одиночестве, которое должно было закончиться с концом света. Любовь к стихам жагаровцев, неприятие политики, страх перед металлом – внезапно для Карола все встало на свои места. «Я ведь давно считаю себя мертвым», – лихорадочно думал он, – «С тех пор, как вырубили тот лес. Я ничего не мог сделать. Только смотрел». Поддавшись внезапному порыву, Карол нагнулся и взял фигурку в руки. Сразу почувствовал, как его ладонь будто рвут изнутри острые кинжалы. Ему захотелось зашвырнуть ненавистный металл в ближайшую канаву и навсегда о нем позабыть. Но он сдерживал себя, и постепенно железо в его руке согревалось.
Слова Синей бороды и безумные взгляды жаждущих крови людей не шли у него из головы. «Зачем помогать Юзеку?» – спрашивал себя Карол, – «Я все равно бессилен. Я даже не могу дверь без помощи открыть». «Да, ты бессилен» – вдруг раздался другой голос, сильный и уверенный. Каролу померещилось, что это заговорила фигурка волка. «Совсем как в той сказке Витаутаса», – подумал он. «Никакая это не сказка», – возразил голос, – «В тебе нет силы, Карол Лос, это верно. Но это неважно. В конце концов, сила есть ничто без отваги. И если ты уж так готов умереть, уж не лучше погибнуть плечом к плечу с другом? Иди на помощь Юзеку!».