– Это место тебя пугает. Я вижу страх в твоих глазах. Но не волнуйся, Андрей. Мы охраняем «Малинку». Близко горы, а сам знаешь, что там.
– Вот как раз не знаю. А разве не милиция защищает Нагору?
При слове «милиция» лицо Зорана исказила кривая усмешка. Он наклонился совсем близко к моему лицу так, что я увидел прожилки вен в белках глаз. Один из краев арафатки спал с шеи, и мое внимание сразу привлек длинный косой шрам в форме стрелы точно под его правой скулой. Выглядело, будто след от сильного ожога.
– А что сделает твоя милиция? – сухим голосом спросил Зоран, – Что она сделает, когда солдат с оружием заберет твою мать, твоих братьев? Поставит к стенке, а потом выстрелит в затылок? А ты будешь смотреть, зная, что следующая очередь – твоя?
«Ха-ха-ха! Мне нравится этот парень!
Забудь, что я говорил – мы с ним точно подружимся! А впрочем… кого-то он мне напоминает…»
– Нагора – отличная страна, – продолжал Зоран, – Тихая, мирная. А кругом такая красота… На Кират похоже, мой родной город. Слышал про Кират, Андрей?
– Кажется… Бывшая Югославия?
– О да. В начале 90-х это уже была Босния. Я родился и вырос в Кирате с двумя братьями и сестрой. Отец любил водить нас по лесам. А по вечерам мама готовила для нас долму. Я до сих пор помню аромат этой долмы. Ты пробовал когда-нибудь?
– Кажется…
– Может и пробовал, – быстро перебил Зоран. Говорил он сейчас очень возбужденно и с силой в голосе, – Но ты не пробовал ту долму, что моя мать готовила. Это было самое вкусное блюдо на свете! Словом, мы жили и ни о чем не заботились. Конечно, слышали про войну, но думали, что она далеко от нас. Думали, что Европа нам поможет. Но вот однажды в наш город пришли солдаты с оружием.
Зоран прервал рассказ и вдруг резко сбросил с плеча АК. В груди у меня сразу стало тесно. Я инстинктивно поежился и заерзал на стуле. В ответ на мою реакцию Зоран улыбнулся. Осмотрел с интересом автомат, словно видел его впервые в жизни.
– Какая все-таки разница между безоружным и человеком с автоматом, – произнес он, – Стоит ему направить на тебя ствол – и ты в его власти. Вот и мы были беспомощными, когда в Кират пришли солдаты. У нас не было армии. У нас не было даже милиции. Солдаты не стреляли по нам – они ходили по домам и приказывали всем садиться в автобусы. Мама и сестра сели в отдельный. Я больше никогда их не видел. Мне, братьям и отцу сказали, что Кират в опасности, а нас отвезут в безопасное место. «Все это на время» – говорили они, «Пока война не закончится». Тогда мы подумали, что это солдаты из НАТО и доверились им. Больше всего мне запомнился запах в автобусе, когда мы ехали. Это был запах пота вперемешку с машинным маслом. Он был такой сильный, что болела голова.
Нас привезли в пустое, брошенное здание. Кажется, это раньше была школа. Прошло несколько дней без еды и воды. А потом людей стали уводить, и они не возвращались. «Они вернулись в Кират. Война окончилась», – говорили нам. И мы верили. Вскоре настала очередь выходить и нам. Но нас привели не к автобусу, а в чистое поле за пределами школы. Земля вокруг нас была вся перекопана. На головы надели повязки, руки связали за спиной и велели стоять смирно. Кто бежал, в того сразу стреляли.
Зоран снова замолчал. Рука его будто ненароком скользнула к шее, как раз к тому месту, где виднелся шрам. Потом он резко опустил руку и закинул автомат обратно через плечо. После этой странной паузы продолжил свой рассказ:
– Аллах спас меня. Или проклял… Когда нас поставили в ряд, я так испугался, что обмочился и потерял сознание. Пришел в себя от запаха крови. Повязка спала с глаз. Была уже ночь, а я лежал под грудой мертвецов. Шея моя нестерпимо болела. Как оказалось, выстрел совпал с моим падением, так что пуля попала мне не в затылок, а только задела шею. В темноте я слышал, как кто-то стонал и плакал. Потом раздался выстрел, и все стихло. Солдаты ходили и добивали тех, кто еще был жив. Я прикинулся мертвым и подождал, пока шаги в темноте не прекратятся. Потом выбрался из-под мертвых и стал искать среди них отца и братьев. Напрасно тешил себя надеждой: мои родные были мертвы.
После этих слов Зоран что-то приказал своим напарникам. Они резко подняли меня со стула за оба локтя и повели к выходу. В дверном проеме мы остановились. Зоран сделал глубокий вдох.
– Посмотри вокруг, Андрей, – сказал он. – Что видишь?
Я видел людей, прохаживающихся по дороге мимо нас. Была и женщина с коляской, у которой я спрашивал дорогу раньше. Завидев меня, она почему-то резко опустила голову.
– Мир и спокойствие, правда? – продолжил Зоран, – Но представь, что сейчас из гор спустятся солдаты с оружием. И все эти люди окажутся беспомощны вот перед этой штукой.