– Я хотел объяснить, почему я уехал тогда.
– Думаешь, мне интересно? Я уже сказала: время ушло.
Молчание. Она была права – объясняй не объясняй, оправдания моему поступку все-таки не было. Дарья опустилась на стул возле стойки, уткнула локти в стол.
– Я просто до смерти устала. Совсем нет сил ни на что. Продать магазин, уехать – только это на уме.
Я нашел табурет и опустился на доску рядом с ней. Сейчас на лице девушки читалась блеклая, печальная меланхолия. Я придвинул руку чуть ближе к маленькому плечу. Никаких резких движений.
– А что случилось с твоей квартирой?
– Был в «Малинке», так? – Дарья улыбнулась, но взгляд ее был мрачен, – Нет у меня никакой квартиры. Они давно все забрали. Последние пять лет, до переезда, я жила в магазине.
– Ты говоришь про Sun & Son? Они забрали?
– «Обязательный закон о реновации». Кажется, так называлось, – вздохнула Дарья, – Началось после того, как ты уехал. Великий совет наказал «изменить облик Нагоры к лучшему». Те, кто владел квартирами в коммунистических блоках, должны были платить за обязательную реновацию. Либо продать за гроши. Такой выбор. А у нас с родителями не было денег – мы в то время как раз вложились в эту мастерскую. Я надеялась начать свой бизнес в дивном новом мире капиталистической Нагоры. А получилось – осталась только с магазином.
– Доплата за реновацию? – я не мог поверить в то, что она говорила, – Серьезно? Народ бы не согласился на такое. Да здесь бы погромы начались. Не помнишь, как с моим дедом было? Вся страна за него.
– Ты, как всегда, ничего не понимаешь, – с разочарованной усталостью в голосе отозвалась Дарья, – Нагоры, которую ты знал, больше нет. Постепенно, шаг за шагом, Sun & Son все захватил. Сначала Великий совет, затем – весь край. Никого больше не волнует, что здесь происходит.
– Но люди-то остались.
Она ткнула пальцем мне в грудь – ау, довольно остро было!
– Какие люди?! У кого свой дом в деревне, не волнует, что делается в столице или в горах. Молодежь едет в Бойков работать в барах или на улице сувениры продавать. Остальные бегут в Европу в поисках доходов. А новые переселенцы не знают, что такое Нагора. Но они знают, что такое потребление и развлечение. Нагора сейчас – не более, чем веселый аттракцион для туристов, Андрей. А я – просто еще один хомячок в колесе.
Дарья окинула презрительным взглядом полки и витрину магазинчика.
– Посмотри на эту мазню, на эти поделки! Дорота права – все пустые безделушки. Картины я писала быстро, они для нетребовательных туристов. Знаешь, чтобы они заходили, кричали «ух ты, горы!» и сразу покупали. Туристов ведь интересуют недорогие вещи, которые бы напоминали о месте, где они были: магнитики, фигурки-символы города.
– А что насчет тех кукол? – Я кивнул на шкаф, где расположилось семейство лилипутов, – По-моему, они отличные.
– Ого, ты заметил, – сарказм не скрыл ее воодушевления. Беседа повернулась в приятное для нее русло, – Куклы – моя настоящая страсть. Есть парочка постоянных покупателей, заинтересованных моим творчеством. Но на них, к сожалению, магазин не вытянешь. Нельзя низко оценивать свой труд. Не зря же я столько над всем этим работала, верно? А обычные туристы просто заходят, глазеют и уходят.
Я положил ладонь прямо за ее спиной. Все готово к действию. Обнять ее сейчас? Я не знал. Не решался.
– Глянь на меня. Как старая бабушка ворчу, – горько посмеялась она, – Но все это уже в прошлом. Сегодня последняя распродажа. Боже, надеюсь идея с фастфудом сработает. Иначе не знаю, куда мне с этими картинами и куклами…
Сейчас! – зажглась лампочка у меня в голове. «Обними ее сейчас» – говорил внутренний голос. Я уже видел свою руку на ее тонком плече, видел как она с неохотой, но все же медленно кладет кудрявую голову с вьнками темных волос мне на грудь, как я медленно наклоняюсь для поцелуя, как мои губы… Но только я поднял ладонь, Дарья взметнулась со своего места и вихрем развернулась в мою сторону. Маленькие ладошки сомкнулись с оглушительным хлопком, во взгляде – ни капли меланхолии и грусти, наоборот – задорная ослепительная улыбка. Начавшая движение ладонь бессильно упала на стол.
– Начнем работу! – воззвала она и стала делать движения вверх-вниз руками, будто передразнивая тяжелоатлетов.
Она умчалась к входной двери и позвала Дороту. Начали распределять обязанности. Точнее, Дарья начала.
– Дорота – бери кукол и бережно-бережно клади их в коробки. Андрей – носи коробки и картины. Самая важная работа будет у меня – давать указания.
И мы взялись за работу. Я носил большие громыхающие коробки с картинами и куклами к автобусу и расставлял их внутри. Салон забили полностью – я даже не представлял, что Дарья написала столько картин. Маленькие сумки с магнитиками и фигурками рассовали в бардачок и в закуток под ногами на переднем сидении.