– Вроде все, – задумчиво сказала Дарья.
Навьюченная машинка низко пригнулась под весом к земле, жалостливо глядя на нас большими круглыми фарами.
– Ах да, совсем забыла, – спохватилась Дарья.
Исчезла в магазинчике и вернулась с потрепанным букетом маргариток в руках. Мы забрались на потертые сидения, Дарья завела двигатель и, часто, чуть не панически, оглядываясь, стала сдавать назад, выворачивая руль. «Дода, Дода, сейчас мы врежемся, ой-ой-ой» причитала она, пока мы, наконец, не выехали на дорогу.
– Пристегните ремни, – скомандовала она, – Следующая остановка – логово страшного дракона!
***
Ехать оказалось недалеко. От Скарбницы, вверх по Триглавской… то есть, имени Кацпера Собепанка, и вот, после короткой тряски по булыжной мостовой, Дарья свернула на гладкий асфальт. Низкие деревянные здания расступились, открыв вид на безыскусную стеклянную коробку торгового центра. Дарья припарковала автобус на стоянке, я выбрался наружу и подошел ближе к сверкающему исполину.
Огромный синий купол торгового центра венчали большие красные буквы «СМОК». Высокие стойки с пестрыми рекламными баннерами, словно камни Стоунхенджа, окружали здание. Выложенная серой плиткой площадь была наполнена топотом тысячи ног. Сквозь прозрачные стены можно было видеть, как люди присматривали платья и костюмы в белоснежных салонах одежды, выбирали, через стекло блестящей витрины, новый телефон или компьютер или тасовали безделушки в отделе сувениров, решая что «ему» или «ей» понравится больше. Другие собирались группами на скамейках вокруг площади, бросая в воздух громкие возгласы и смех.
Рядом, громко цокая каблуками, прошла группа девушек. Подведенные жирным черным гелем ресницы, алые пятна губ: излишнее количество косметики сразу выделяло их из толпы.
– Ой, видала тут платья какие? А стоят копейки! – громко кричала одна другой на русском.
– Да вообще! – в ответ ей другая. – Лянь тут какая халява в этой Нагоре. Слышь, а может Ленке одно привезем? Она ж ваще кикимора, хоть раз оденется нормально.
Они взорвались громким резким хохотом. Рядом появилась Дарья.
– Так вот тебе какие девушки нравятся, – сказала, проследив за моим взглядом.
– Да я просто…
– Неважно, – отрезала она, – Ты чего убежал вообще? Как загрузил, так и выгружай!
В центре площади высилась большая статуя Смока на постаменте, а вокруг нее торговцы уже воздвигали цветастые палатки и стучали молотками, сбивая прилавки. Самые быстрые вовсю продавали горячую еду, напитки и сувениры. Народ штурмовал передвижную кухню с варениками и закусками. Приветливые повара метались от кастрюли к столу, не успевая выполнять заказы.
Мы быстро перенесли коробки и материалы из автобуса. Поставили два стола – один для сувениров, другой – для фастфуда. Раз-раз – Дорота уже стояла в фартуке и перчатках. Бухнула во фритюрницу пару литров масла, включила гриль, быстро разложила на прилавке сосиски, булочки и поставила соусы. Решили, что я буду помогать на еде – подавать из холодильника продукты.
Пока работали, я успел хорошенько разглядеть огромного дракона перед нами. Выглядел он странно. Шипастые не то лапы, не то головы вырастали из брюха и в блеклом освещении превращались в абстрактные угловатые композиции, из которых воображение могло лепить наиболее фантастический образ. Весь изломанный, игластый, колючий, Смок был скорее чьим-то представлением о драконе, нежели репрезентацией древних чудовищ из легенд. Перед скульптурой пустовала импровизированная сцена.
Опускался вечер, а поток туристов не иссякал. Напротив, очередь за сосисками только увеличивалась. Иногда я бросал быстрый взгляд в сторону Дарьи – и с радостью отмечал, что вокруг нее становилось все больше пустого места. Во время одной из коротких передышек Дорота с усилием стянула запотевшие перчатки и повернулась ко мне. Красная и запыхавшаяся, выдохнула:
– Поработай, добра? Я шибко.
И ушла. Я нагнулся к холодильнику за новой порцией сосисок. Со стойки пробасили:
– Эй! Есть кто?
Я в спешке натянул перчатки и вынырнул из-за прилавка. Передо мной стоял клиент. Большой живот под майкой напоминал арбуз в авоське, над краснющим носом из под щеток бровей выглядывали маленькие ленивые глаза.
– Хлопак, дай мне кебаба, а жене… Гражына, что будешь?! Картошку фри тябе чы шо?!
– Ой, да не знаю… Что хочешь, то и бери, Януш, – отозвалась женщина сбоку, с нерешительностью поглядывая на сосиски.