– Нет, дружище, спасибо, – сухо ответил Александр Павлович, вглядываясь через маленькое грязное окно на деревенскую дорогу. Он почти не притронулся к алкоголю. Для той встречи, которую Орлов назначил в этой глухой деревушке, нужна трезвая голова.
Романович опустошил налитый стакан и, бормоча что-то совершенно непонятное, прилег на лавку возле печки.
Орлов продолжал терпеливо ждать. Он умел ждать и держать эмоции под контролем, особенно когда планировал привычные для него интриги. Жизнь научила. Да и принцип у него в жизни был такой: никто не должен жить хорошо, если ему, Орлову, плохо, а сейчас ему было плохо. Жена, Валентина, уже не жилец. Болезнь вот-вот съест её. Дочери его не признают. Да и из внуков, только Кирилл иногда навещает. Одним словом, жизнь идет к закату, а он никому не нужен. Тут ещё эта серьёзная финансовая проблема с одним из банков. Как говорится, откуда не ждали. Попробовал обратиться к бывшим соратникам за помощью, да и те послали подальше. Вот тут и решил Александр Павлович, в свойственной ему манере, не съесть, так понадкусывать.
Его размышления прервал гул мотора. К дому Романовича подъехал большой «зубастый» «Хаммер». Крепкий широкоплечий парень выпрыгнул с переднего пассажирского сиденья. Огляделся и открыл заднюю дверку. Павлович встал из-за стола и пошел открывать дверь гостю.
– Ну здравствуй, Касьян, – не протягивая руки, поприветствовал Орлов, вошедшего в дом мужчину. – Присаживайся, гостем будешь.
– Здравствуй, Александр Павлович, – вежливо ответил Касьян. – Что за игры в конспирацию. Можно ведь было не ехать черте куда, а встретиться у меня в офисе, в городе. Колись, что за беда нас сюда притащила? – с этими словами Касьян присел на табуретку, внимательно осматривая убранство старого деревенского дома.
Орлов держал паузу. Потом молча указал на бутылку и взглядом предложил налить собеседнику. Касьян, также без слов покачал головой в знак отказа от спиртного. Касьян, это Касьяненко Игорь Владимирович, бывший борец вольным стилем. Когда-то, в далекой молодости, не раз выигрывал различные кубки и медали. Потом, как многие спортсмены, заигрался в бандитов да так, что чуть не угодил по серьёзной статье в тюрьму лет на десять, двенадцать, но удача тогда ему улыбнулась – отмазался. Теперь носит маску честного бизнесмена, но на самом деле близкие знали, что Касьян так бандитом и остался, а деньги зарабатывал решением «щекотливых» вопросов, и далеко не законным путём.
– Я сейчас буду тебе рассказывать интересную историю, – начал тихим глухим голосом Орлов. – Ты скажи своему парню, пускай подождет в машине, это не для его ушей.
Касьян знал, что с Павловичем лучше не пререкаться, его просто так не переубедишь.
– Саша, посиди в машине, тут всё нормально, – повернувшись к охраннику, сказал Касьян. Саша послушно вышел. – Ну, Александр Павлович, выкладывай.
– Ты, Касьян, 96-й год хорошо помнишь? – издалека начал Орлов. Уж кто-кто, а бывший партийный босс знал толк в том, как надо подавить волю собеседника, чтобы цель беседы была быстро достигнута.
– Да, я всё помню. Давай, не тяни кота, – занервничал гость.
– Некоторое время назад я побывал на приёме у одного своего бывшего коллеги, – начал Орлов, пристально глядя на Касьяна. – Ныне он губернатором трудится.
– О, куда тебя несет-то, начальник.
– Не перебивай, слушай внимательно. Так вот. Товарищ этот с дочерью моей сожительствует. Ольгу, надеюсь, не забыл? – Касьян качнул головой, давая понять, что не забыл. Орлов продолжал. – Сожительствует уже давно. Пользуется ей, так сказать. Жена есть, семья есть, должность есть, а совести и порядочности нет. Вот оно, современное начальство. Подонки. Я ему, так по-отечески, по-доброму говорю, мол, помоги старшему товарищу, бедствуем. Жена при смерти, долгов куча, на пенсию особо не разгуляешься. Раз уж дочкой моей пользуешься, так будь добр, заплати отцу. Воспитывал её я, поднимал, образование дал, одним словом, потратился. Ну, а коли не придём к согласию, все узнают, какой моральный облик у нашего молодого губернатора.
– Я так понимаю, бортанул Руднев тебя, – перебил Орлова Касьян
– Бортанул. Да ещё как, сука, бортанул, – глаза Павловича налились кровью. Он зашипел, как всегда, когда был в гневе. – Наказать этого сопляка надо. Жёстко наказать. Заодно и всех, кто вьётся вокруг этого гаденыша. Ты понимаешь меня?