— Можно? — Богдан забрал у меня ноутбук и вгляделся в чертеж. Он прокручивал ползунок, приближая и удаляя схему, двигал план, внимательно рассматривая каждый угол. — Неплохо. Грамотная планировка.
В этот момент к домику подошла Арина.
— Всем привет. Держи. — Она протянула мне свой синий сарафан.
— Спасибо. Спасла меня.
— А твоя одежда тебе чем не подходит? — Спросил Зоран.
— В данный момент всем, — пробормотала я, поерзав. — Я по глупости взяла с собой только джинсы и теперь не могу их носить.
Зоран усмехнулся, выдыхая дым вверх.
— Тебя опять наказали что ли? — Арина посмотрела на меня, хитро прищурившись. — Все-таки пренебрегла моим советом и не уберегла свою задницу?
— Нет, меня не наказывали. А ты слишком любопытна для той, кого все это не интересует.
— Это не любопытство. Это сочувствие, — произнесла Арина, улыбаясь во весь рот.
— Сочувствие выглядит совсем не так.
— Как умею, так и сочувствую. — Арина обхватила вертикальную опору, подпирающую крышу террасы и отклонилась в сторону. — Значит, составить мне сегодня компанию в спа ты не сможешь? Твоя испоротая задница не оценит парилку. Разве что снежная комната ей зайдет.
— Арина, — покачала я головой на ее ироничную подколку. Но сестра была права. Даже мысль о дополнительном жаре заставила мои бедные ягодицы заныть в протесте.
— Что? — Улыбнулась она. — Представляю, как должно быть сейчас неуютно чувствует себя твоя задница.
— Можем мы перестать говорить о моей заднице? — Метнула я в нее серьезный взгляд.
— Можем, конечно. Но другие темы не такие интересные. Как думаешь, к вечеру ты уже сможешь посетить сауну?
— Вряд ли, — ответил вместо меня Богдан. — К вечеру ситуация может значительно усугубиться.
Наши взгляды встретились. На секунду даже движение воздуха вокруг остановилось. Прозвучавшие слова острыми иглами впились в мои ягодицы.
— Упс, — из Арины вырвался смешок. — Прости, не хотела тебя подставить.
Богдан улыбнулся и продолжил курить. Меня же охватило волнение. Я еще не отошла от вчерашней порки, а мне уже не завуалированно намекнули на возможную новую…
— Вероятно мне все же потребуется снежная комната, — проговорила я, сосредотачиваясь на усилившемся ощущении жжения на ягодицах.
— Можешь оставить мой сарафан себе на все выходные. Тебе нужнее.
— Если ты не прекратишь издеваться надо мной, я лишу тебя сладкого.
— Вот это уже серьезная угроза, — продолжала улыбаться Арина.
— Пойдемте на завтрак. — Зоран затушил окурок в пепельнице, прерывая этот неловкий для меня разговор.
Я быстро переоделась. Длина сарафана скрывала мои израненные о бетонный пол колени, позволяя не привлекать к ним чужое внимание. Белье надевать не стала, оберегая ноющие ягодицы от лишних сейчас слоев одежды.
За завтраком, который продлился почти до обеда, мы больше не затрагивали тему порок и наказаний, ведя другие, нейтральные разговоры. После мы с Ариной уединились в ее домике. Болтали и смеялись, совершенно позабыв о времени. Я никак не могла насытиться обществом сестры после долгой разлуки. Хотелось постоянно находиться рядом с ней. Наверное, мы бы так и просидели в четырех стенах, если бы за мной не пришел Богдан.
— Прошу прощения за вторжение, девушки. Арина, позволь, заберу у тебя Алину. — Он подал мне руку, заставляя встать. — Пойдем со мной.
— Будь осторожна, если пойдешь в спа или гулять, — попросила я сестру. — И телефон с собой возьми.
Она сложила пальцы, демонстрируя знак «окей».
Крепко сжимая ладонь, Богдан уверенно вел меня по живописной территории «Холмов».
— Куда мы идем?
— Скоро узнаешь?
— Интрига?
Он улыбнулся, ничего не ответив.
Глава сорок седьмая
Через несколько минут мы вышли к пристани. Зоран ждал нас на небольшом белом катере. Подав руку, он помог мне забраться внутрь.
— Водная прогулка? — Улыбнулась я. — Что за внезапная романтика?
— Даем тебе время восстановиться перед следующей сессией.
— Как это мило, капитан.
— Предпочитаю Хозяин.
Направленный на меня цепкий взгляд с хитрецой заставил губы снова растянуться в улыбке. Я разместилась на мягком диване в объятиях Богдана. Зоран уверенно управлял катером, увозя нас подальше от берега. Ветер все время норовил задрать сарафан, оголяя меня сверх меры.