Богдан приблизился ко мне и, остановившись за моей спиной, положил ладони на стол, окружая меня собой. Я чувствовала его дыхание у своего виска.
— Нет причин для волнения, Алина.
Его близость сама по себе уже была достаточной для меня причиной. Рядом с Богданом мои реакции сходили с ума. Эмоции не поддавались контролю, достигая максимума.
— Я бы рада это контролировать, но не получается.
Тыльной стороной ладони Богдан медленно провел по моей руке от плеча до запястья. Вслед за его прикосновением на коже проявились мурашки.
— Мне нравится, что не получается. — Он провел носом по моей щеке, спустился к шее. Я отклонила голову в сторону, наслаждаясь интимным контактом. — Не прячь от меня ничего, Алина. У моей девочки не должно быть от меня секретов.
Энергетика Богдана обволакивала, успокаивала, медленно глушила нервозность. Тело постепенно расслабилось, сердцебиение пришло в норму. Я снова владела собой.
— Полная откровенность?
— Исключительно.
Мне нравилось обнажаться перед Верхним не только физически, но и эмоционально. Невозможность ничего утаить, быть всегда открытой и честной с ним делало подобную связь особенной, очень близкой. Пока я не знала, как соединить это и мое намерение не вовлекаться в эти отношения слишком глубоко, но я надеялась найти баланс.
— Обсудим твою анкету. — Перед глазами оказался смартфон Богдана и моя страничка на черном сайте. Он пролистал ниже до моих предпочтений и Табу. — Вопрос ошейника мы уже затронули. Я тебя услышал. Пока мы его использовать не будем. Но я буду настаивать, Алина, давить, если потребуется. — Кончиками пальцев он провел по моему горлу, а потом несильно, но уверенно обхватил его. — Потому что хочу видеть тебя обнаженную на коленях в моем ошейнике. — Пульс под его ладонью снова ускорился. Богдан подошел ближе. Теперь моя спина прижималась к его груди вплотную. — А ты хочешь лишить меня такого удовольствия.
Лишить Верхнего удовольствия — одно из худшего, что может сделать нижняя. Наши с Богданом предпочтения и запреты по большей части совпадали, но ошейник мог стать камнем преткновения. Я не желала снова надевать его, опасаясь наступить на те же грабли. Свой ошейник я носила с благоговейным трепетом. Он прочно связывал меня с моим Верхним, с Ним, служил постоянным напоминанием о том, кому я принадлежу, в итоге сделал меня безропотной вещью. Я не могу допустить подобное снова.
— Ты сказал, что для тебя это не проблема. — Хваталась я за его слова в кофейне. Больше я не хотела вручать такую власть над собой другому человеку, не хотела настолько слепо подчиняться, не хотела отдавать всю себя подобным отношениям.
— Я сказал, что ничего, с чем бы я ни справился.
— Что это значит?
— Что тебе стоит довериться мне, Алина. Обещаю, я не сделаю ничего, что навредит тебе физически или морально.
К Богдану меня влекло. Мне хотелось сдаться ему, подчиниться, но подсознательные страхи останавливали меня. Прошлый опыт оставил на мне глубокий отпечаток. Я держалась за свои Табу довольно крепко.
— А если я так и не смогу надеть… ошейник?
— Сделаю все, чтобы ты смогла. — Он продолжал поглаживать мое горло.
Слова Богдана врезались в сознание. У него были в Теме свои желания, которые я тоже в свою очередь должна была учитывать. Это ведь не односторонняя связь. Мы встретились для обоюдного удовольствия. Но я не была уверена, что решусь когда-нибудь снова надеть ошейник. И надеялась, что этот момент не станет для нас чем-то непреодолимым.
— Очень не хочу тебя разочаровывать, — проговорила я и, взяв стакан, все-таки сделала несколько глотков воды. Рука Богдана по-прежнему была на моем горле. — Но не факт, что я соглашусь на ошейник.
Чуть усилив давление, Богдан вынудил меня откинуть голову ему на плечо. Скользнув рукой выше, он дотронулся пальцами до моих губ.
— Не факт, что не согласишься. Возможно, даже будешь умолять, чтобы я позволил тебе его надеть.
Я помотала головой. О чем угодно я могла бы его умолять, но вряд ли об этом. Улыбку Богдана я не увидела, но почувствовала.
— Строптивая девочка. — Его голос и прикосновения плавили тело, пока сознание отчаянно цеплялось за собственные границы и Табу. — Придется плотно заняться твоим воспитанием, чтобы не возникало желания спорить со мной. — Богдан уверенно затягивал меня на самую глубину, усмиряя сомнения и неуверенность. — У тебя будет стоп-слово. Я не собираюсь тебя его лишать. У меня нет цели демонстрировать власть ради власти. И я не хочу, чтобы ты рассматривала ошейник как мое желание поработить или подавить тебя. Ошейник — символ твоей преданности, уважения, желания быть моей. — Он снова обхватил мое горло, как будто заставляя почувствовать, как может ощущаться его ошейник на коже…