Кто-то сразу назначил Кирилла главным злодеем, поставил на нем клеймо абьюзера, негодяя, даже насильника (тут просто без комментариев) и не желал замечать ничего иного, требуя расправы. Кто-то пытался судить Тематика с ванильной позиции, что в корне неправильно, и соответственно привело к неверным выводам. В чем только не обвиняли Кирилла: и в нарушении БДР, и в насилии над Алиной, в преследовании и угрозах. Сделали из Алины жертву, даже придумали, что у нее с Кириллом не было Табу (с чего вдруг не было-то?). Но все это домыслы, не имеющие под собой оснований. В тексте даже намеков на подобное не было.
Что хочу сказать:
То, что Кирилл жесткий, требовательный Верх не делает его злом во плоти. Мы наблюдали его только в одной роли. Верхней. Видели его только в сессиях. Нам ничего неизвестно о нем за пределами Темы. Мы не знаем, какой он человек, чем живет, какие у него интересы, о чем он думает, что чувствует, все это осталось за кадром.
Кирилл сильно отличается от каноничного героя, от такого, к какому привыкли читатели, но это не делает его автоматически отрицательным персонажем. Лишь единицы поняли, что он не злодей, смогли его рассмотреть, увидеть за холодным фасадом нечто большее. За что вам мое искреннее почтение.
Еще только начиная писать эту книгу, я знала, что такой герой как Кирилл заслуживает собственную историю, в которой сможет максимально раскрыться. Поэтому кому интересно узнать Кирилла лучше, увидеть за суровой Тематической ролью, прежде всего, человека с чувствами и эмоциями, я приглашаю подписаться на меня, чтобы не пропустить книгу о нем. Пока не знаю когда, но история обязательно увидит свет.
Глава шестьдесят девятая
Я смотрела на спящую рядом Арину и прокручивала в голове вчерашний вечер. Внезапное появление Кирилла, поцелуй в лифте, ошейник на моих коленях, наш разговор… Все это внесло сумбур в мое и без того неспокойное состояние. Я все еще не могла до конца поверить в случившееся. Встреча была неожиданной и очень эмоциональной, но, тем не менее, сейчас я понимаю, что она была мне нужна. Все два года я старательно глушила мысли о Кирилле, но никак не могла его отпустить. И только вчера это наконец произошло.
До дома я шла пешком. Мне требовалось время наедине с собой, чтобы уложить случившееся в голове и унять творящийся в душе хаос. Слезы бежали по щекам, тихие всхлипы вырывались из горла. Но, несмотря на это я ощущала в душе легкость. Груз, который я тащила два года, наконец, исчез. Мне необходим был этот разговор с Кириллом. Нужно было сказать ему все, что чувствовала, чтобы наконец поставить точку и жить дальше. Думаю, эта встреча была нужна и ему тоже, чтобы закрыть для себя вопрос и вычеркнуть меня из своей жизни.
Обнимая себя руками, я шла вперед, не обращая внимания на усиливающийся дождь и холод. Стресс, полученный от встречи с Кириллом, вылился истерикой, которую я никак не могла унять. Только в объятиях Богдана и Зорана меня отпустило… При мысли об этих двоих сердце снова болезненно сжалось. Я думала, что больше никогда их не увижу. Но вчера находясь в стрессе, я позволила себе цепляться за них, ища успокоения...
Я слышала их приглушенные голоса. Мужчины все еще были в квартире. Душа отчаянно рвалась к ним, но я сопротивлялась. Независимо от того, какие причины привели их вчера сюда, между нами это ничего не изменит. Для нас нет вариантов.
Надев удлиненную футболку, я вышла из комнаты. В коридоре достала телефон из сумки и ужаснулась количеству пропущенных вчера звонков от Арины. Моя маленькая сестренка сходила с ума от волнения. А ведь я поклялась себе, что она больше не будет страдать из-за перипетий в моей жизни. И снова не справилась, заставляя ее переживать.
Богдан и Зоран были на кухне. Увидев меня, сразу замолчали. Их взгляды синхронно ощупали меня с головы до ног. Я смотрела на них не менее пристально, даже, казалось, с некоторым отчаянием. Безумно хотелось вновь оказаться в их объятиях, почувствовать их тепло и силу. Вместо этого, стараясь удержать себя от необдуманных действий, я прижалась к кухонным шкафчикам.
Сегодня синяки на лицах мужчин смотрелись еще более устрашающе. Нос Зорана был сильно опухшим. Богдан выглядел не лучше: синяк в районе брови и разбитая губа совсем его не украшали, как принято считать.