— Ты у меня слишком романтичная, — погладила я сестру по голове. — Не думаю, что у меня с ними так далеко зайдет. Одно дело вместе сексом заниматься, другое отношения строить. Уверена, каждый из них хочет свою собственную женщину, которую не станет делить с другом. Да и я не уверена, что меня хватило бы на двоих в долгосрочной перспективе. Как не крути, подобный формат изначально не предполагает ничего серьезного. И всем участникам это известно. Никто иллюзий не питает.
Телефон снова вспыхнул.
Богдан: «Девочка, мы купили для тебя кое-что. Курьер скоро доставит».
Алина: «Заинтриговали».
Я отложила телефон, но испытывая сильное любопытство, написала следом:
Алина: «Это ведь не что-то, что приносит боль?»
Зоран: «Например, кнут?»
Алина: «Например, да».
Зоран: «Это не кнут, Алина, но направление мысли верное».
Кусая губы, я перечитывала сообщение Зорана, пытаясь понять, что он имеет в виду. И в этот момент раздался звонок домофона, заставивший меня подпрыгнуть на месте. Забрав у курьера коробку, я вернулась в спальню.
— Что это? — Оживилась Арина. — Это от них, да? От Богдана и Зорана?
— Да, подарок мне прислали.
— Открывай скорее, — поторапливала сестра.
— Не уверена, что хочу делать это при тебе.
— У нас же нет секретов друг от друга. — Арина вскочила на колени, в нетерпении глядя на меня. — Интересно же, что дарят друг другу извращенцы.
Я покачала головой, улыбаясь на реплику сестры. Хотя сама тоже сходила с ума от любопытства. Разорвав непрозрачный пакет, я вытащила коробку и заглянула внутрь. Сердце забилось быстрее, а низ живота наполнился приятной тяжестью.
— Что это? — Спросила Арина, перебирая черные кожаные ремешки.
— Портупея и гартеры.
— И что с этим делать?
— На себя надевать.
Она нахмурилась.
— Как-то я не очень представляю, с чем это можно носить. На какую это часть тела вообще? — Вертела она в руках, судя по всему, мой наряд на ближайшую встречу с Богданом и Зораном.
— Иногда это носят поверх одежды, но чаще надевают на голое тело. Эта часть крепится на бедра и талию. Эта на грудь.
— На голое? Оно же ничего не прикрывает… — Постепенно Арину накрыло осознание. — Ааа… — медленно протянула она. — В этом и весь смысл, да?
— Вроде того. — Мне самой нравилось, как тело смотрится в портупее. Это было красиво и дико сексуально. Но мне никогда не приходилось носить ее раньше. Он хотел, чтобы я всегда была полностью обнаженная. На мне должен был быть только Его ошейник…
— А это что? Сережки? — Сестра вытянула из бархатного мешочка две миниатюрные металлические вещицы, украшенные камнями синего цвета. — Странные какие-то. Больше на орудие пытки похожи.
— Это зажимы для сосков.
Арина мгновенно накрыла ладонью грудь и скривила лицо.
— Это же должно быть очень больно.
— Терпимо. Хотя все зависит от силы сдавливания и оттого, как долго их носишь. — Мое предположение о том, что мужчины подарят мне что-то причиняющее боль, подтвердилось, но надо сказать, подобная боль меня совсем не пугала.
— Лучше бы они просто цветы тебе прислали.
Я улыбнулась и, убрав все обратно в коробку, дотянулась до телефона.
Алина: «Я получила подарок. Спасибо. Я правильно понимаю, что это мой наряд на предстоящие выходные?»
Богдан: «Правильно понимаешь».
Зоран: «Приехать ко мне домой ты должна сразу в нем, девочка».
Алина: «Да, Хозяин».
Отложив коробку и телефон, я вернулась под плед к Арине. Она сразу прильнула ко мне. До конца вечера мы не отлипали друг от друга, наверстывая время, которое провели врозь.
— Завтра я планирую съездить в университет, завершить эпопею с переводом.
— Тебе нужна помощь? Съездить с тобой?
— У тебя ведь работа. Я справлюсь. Не переживай.
— Моя маленькая сестренка, — я погладила Арину по голове. — Уже такая взрослая.
За сюжетом фильма ни одна из нас уже не следила. Еще несколько минут спустя, Арина начала дремать. Я выключила телевизор и, обняв сестру крепче, последовала ее примеру.
Глава тридцать четвертая
В пятницу вечером я не просто шла домой, а практически летела, воодушевленная предстоящими совместными выходными с Богданом и Зораном. С прошлой встречи прошла неделя. Слишком много. Слишком долго. Внутри росло и крепло лихорадочное волнение, как всегда бывало перед очередной сессией.