Я зажмурилась, пытаясь не дать себе кончить, но чувствовала, что проигрываю.
— Умоляю… пожалуйста… Хозяин…
— Умоляй активнее. — Богдан захватил губами мочку моего уха. — А то накажу за несдержанность. Буду пороть так, что охрипнешь от крика.
До боли кусая губы, я искала необходимые слова, но сосредоточиться сейчас ни на чем не могла. Все на что была способна, это без остановки повторять отчаянное «Хозяин» и «пожалуйста».
— Ты можешь лучше, Алина, — раздался голос Зорана откуда-то со стороны. — Постарайся, девочка. Или я пойду сейчас за кнутом.
Лежа под Богданом, я мотала головой из стороны в сторону. Все, чего мне сейчас хотелось, это сдаться и кончить, но перспектива наказания заставляла искать внутри правильные, самые нужные сейчас слова.
— Хозяин… Хозяин… — Запрокинув голову, я простонала, когда приятное ощущение начало щекотать низ живота. — Прошу… умоляю… Не надо кнут. — Я сжимала и разжимала кулаки. Напрягала мышцы. Делала все, чтобы отсрочить оргазм. — Пожалуйста… обещаю, что буду хорошей девочкой, только… позвольте мне кончить… еще один раз… пожалуйста, пожалуйста, умоляю…
— Давай, Алина, — разрешил Богдан и навалился на меня, сдавливая мои ноющие в стальных тисках соски.
Мы кончили почти одновременно. Мой крик заставлял горло вибрировать. Я сильно зажмурилась, погребенная под второй волной удовольствия. Едва Богдан отстранился, я простонала, ощущая себя невероятно пустой после такой плотной наполненности.
Тяжело дыша, я пыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Богдан навис надо мной. Глядя в глаза, провел пальцем по моим половым губам, собирая свою сперму, а затем протолкнул его в мой рот, давая облизать.
Я вся пропиталась мужчинами, их запахом. Он был во мне, на мне, повсюду… Они меня будто пометили. Я сходила с ума от этого ощущения. Мне не хотелось смывать с себя их следы, наоборот, жаждала сохранить напоминание об этой сумасшедшей, невероятной, потрясающей близости.
— Давай снимем зажимы, девочка. — Богдан прикоснулся к моей груди.
— Нет, — простонала я. — Будет больно.
— Потерпишь. — Зоран сел на кровать и прижал мои запястья к матрасу у меня над головой.
Богдан снял зажимы. Кровь хлынула к соскам. Я дернулась, едва сдерживая крик. С зажимами это был всегда самый болезненный момент, который выносить было непросто. Большими пальцами Богдан нежно массировал соски, усмиряя боль.
Едва мужчины отстранились, я перевернулась на бок и подтянула колени к животу.
— Как ты себя чувствуешь, Алина? — Спросил Зоран.
— Я себя вообще не чувствую сейчас. Кажется, вы меня уничтожили.
Оба улыбнулись.
— Я даже вполовину не был с тобой таким, каким привык быть.
Я взглянула на Зорана, пропуская через себя его слова, и вспоминая, как грубо он сжимал мои ягодицы, как сильно врезался, как укусил за плечо…
— Сегодня мы проявили с тобой максимальную деликатность, на которую только были способны, — произнес Богдан.
Эти слова стали для меня откровением. Я едва чувствовала собственное тело. Завтра, наверное, не смогу ходить. Почти наверняка на мне остались синяки от их грубой хватки, а оказывается, это был не предел их доминирования. Чертова разминка.
— На мне живого места нет. — Губы растянулись в тихой улыбке.
— Все как обещали. — Зоран провел по моей щеке тыльной стороной ладони, коснулся искусанных губ. — В следующий раз такими нежными уже не будем.
Прямо сейчас мысль о сексе вызывала во мне неконтролируемую дрожь, а слова о следующем разе заставили беспомощно сжать бедра и бесшумно простонать.
Глава тридцать седьмая
Стоя в ванной, я разглядывала собственное отражение в огромном зеркале. Как я и предполагала после вчерашнего секса на теле проявились последствия. Бедра и ягодицы были в синяках, шея и грудь в засосах, на плече красовался след от укуса Зорана, соски были ярко-алыми, храня воспоминания о грубых мужских ласках и стальных зажимах. Глядя на все это великолепие, я не смогла сдержать улыбку. Мне нравилось наблюдать на своем теле все эти отметины. Я получала от этого своеобразное удовольствие.
Приняв душ, я завернулась в полотенце и вернулась в спальню. Сев на кровать, позвонила сестре.
— Как ты, Ариш? Все в порядке?
— В полном. А ты там как? Хорошо себя ведешь? Или тебя уже наказали?
— Для человека, который всем этим не интересуется, ты поразительно осведомлена обо всем происходящем в Теме. — Улыбнулась я, останавливаясь взглядом на портупее, сиротливо лежащей на прикроватной тумбочке и моих ошейниках. Проведя кончиками пальцев по горлу, я возрождала ощущение того, как эти символы мужской власти вчера обнимали мою шею. Все еще трудно было осознать, что я позволила Богдану и Зорану надеть их на меня. Я была уверена, что подобного никогда больше не произойдет, но мужчинам без особых усилий удалось преодолеть выстроенный мной барьер.