Глава 9
Марина вспоминала… она никак не могла избавиться от этих воспоминаний… Её многоэтажка на кварталах… свет отключили, воду отключили… работы нет… сначала ещё была пенсия мамина, потом и пенсию перестали давать… совсем край… выехать не возможно, маме лежит и с ней уже никуда не поедешь… вернее, если бы были близкие родственники, то как-то перевезти и устроиться можно было бы, а в белый свет… Глеб, если бы не Глеб, пришлось бы пропадать… пропадать в 21 веке. На родине. Не на чужбине. Все это было за гранью понимания и все это было – реальность. Её реальность. Дина, близкая подруга, никак не могла решить вопрос со своим мужем, они без конца разводились и никак не могли разойтись… он пил, сильно, но Динке некуда было уйти и она терпела изо всех сил пока вырастет сын, поедет куда-нибудь учиться, будет жить в общаге или на съемной квартире, за что правда она его будет учить, она не знала, но надеялась, что мальчик поступит на бюджет, как говорится, а дальше видно будет… будет подрабатывать, может… короче, она жила не там где война, но все равно как будто на войне… они жалели друг друга, не часто перезваниваясь. Как-то удалось связаться по скайпу, свет тогда включился, ох и нарыдались обе! Потом мама умерла, и она наконец уехала из Луганска… в Киев… ведь там был Глеб, а это единственное ради чего стоило жить – видеть его, даже просто видеть его – было счастье. Она бы не задумываясь умерла за одну его улыбку… Марина знала, что она чокнутая в этом смысле… это правда… любить так любить… у неё иначе не получалось… Она любила в жизни три раза, в девятнадцать, в двадцать восемь и вот… сейчас. Каждый раз был – последний, остаться вместе не получалось… первый раз мама её парня все сделала, чтобы разбить их, и это ей удалось… она думала, что не полюбит больше никогда, но потом прошло много лет и… влюбилась, втюрилась как дурочка, он оказался женат и немного позажигав с ней, успокоился и стал искать новую пассию, ибо дома были будни, а без праздника он жить не мог… Марина окончательно поняла, что это было все, она сказала Дине, что чакра её закрылась и больше любить она не намерена, ну её эту любовь к такой матери, потому что страдала она так, что с трудом сползала с дивана в туалет.
Она ходила на работу, читала книги, взяв в кредит компьютер, сидела в интернете. Одно только её печалило – ребенок, родить бы ребенка, чтобы было для кого жить… но родить его было не от кого… нет, она была симпатичная и желающие нашлись бы, но она не могла, физически не могла это сделать от кого попало… ей нужен был красивый породистый самец, тогда она пересилила бы себя и пусть без любви, но все же легла с ним в постель… ради великой идеи… но напрягаться и обаять такого не было ни энергии, ни особого желания… может как-то все сложится само? Оно не складывалось, и Марина успокоилась. А потом появился Глеб… он сразу сказал, что женат, но она подумала, пусть, главное - ребенок… и влюбилась, снова влюбилась, а потом началась война и Марина радовалась, что не забеременела…
Тогда… она надела старую куртку, двое спортивных штанов, варежки, взяла пластмассовое ведро в ванной… это было неудобно, но пятилитровых канистр у неё не было, и она пошла с чем было… зашла в комнату матери, та лежала на старенькой кровати, и пыталась в очках читать какой-то женский роман… рядом стояла табуретка с остывшим чаем и недоеденным куском батона… зашла, сказала, что уходит… по воду… и пошла… спустилась с девятого этажа… лифт не работал… ну, это мелочи, хуже было то, что без света не работала электроплита… у них во всем квартале были установлены электроплиты.
Она шла с пластиковым ведром и размышляла о жизни… юность пришлась на девяностые… молодость на двухтысячные… она была не разбалованной жизнью… мама родила её поздно, для себя, как говорится, не надеясь уже выйти замуж… карма, вздыхала Марина… мама работала санитаркой всю жизнь… она тоже не смогла подняться, Союз развалился, денег учиться не было и Марина сразу пошла работать, билась, билась, чтобы вылезти… эта пресловутая лягушка из сказки дергала лапками в сметане… а она в дерьме… барахталась и когда казалось что вот – спасение близко, голова уже показалась над краем горшка, то бишь над вырезанной в дощатом полу дыркой сортира… началась война… так неожиданно и нелепо… подкралась под скромно-сдержанной абревиатурой - АТО. Не война. Всего лишь АТО. Против каких-то негодяев операция антитеррористическая.
Она шла по улице с ведром в руке. Был ноябрь. Свежий, очень свежий, можно даже сказать морозный воздух. Голые ветви деревьев, серое небо. Совсем рядом раздался оглушительный взрыв, и Марина увидела летящие комья земли, куски асфальта и бетонных бордюров. Нет, все-таки не совсем рядом, иначе… Раздался второй взрыв, и остановка разлетелась вдребезги. Марина упала лицом в мокрую пожухлую траву и прелые опавшие листья, стукнув пластмассовым старым ведром, ободрав кисть о куски битого кирпича. Судорожно сжимая ручку ведра одной рукой, второй попыталась прикрыть голову. Раздалось ещё несколько взрывов, но дальше. Потом наступила тишина. Она плакала, уткнувшись лицом в грязную траву и рыдания как судорога сотрясали её тело. Потом она долго сидела так, не в силах подняться, жизнь её и раньше так часто кажущаяся нелепой и никчемной, теперь вообще не стоила и медного, или ломаного гроша.