- Ты чего тут сидишь один, как проигранный? – Леонид отставил стул и сел рядом. – Я танцую, веселюсь, что ни гляну, а он сидит.
- Давай выпьем. За Новый наступивший. 2017. Что будет? На нашей благословенной Родине? Война закончится?
- Сам знаешь… пока все не выжмут из неё… ничего не закончится… сумел остаться на плаву – молодец!
- Я на смертях бабки не делаю. Ты знаешь. Для моего бизнеса вообще хорошо, когда мир… чем больше у людей бабла, тем мне лучше.
- Аналогично. Давай выпьем. В семнадцатом ещё думаю ничего не поменяется, а вот …
- В восемнадцатом?
- Не… в девятнадцатом… когда выборы будут… вот тогда развлечемся… шоу будет, мама не горюй. Пошли потанцуем? Врежем гопачка?
- Я ещё столько не выпил.
На сцену вышел молодой непонятно кто, то ли парень, то ли девушка, с выкрашенными волосами, сверкающий серебристой чешуей, поздравил всех с Наступившим и народ завизжал от восторга, вероятно узнавая кто это.
- Бл.ть, – выругался Леонид, – нормальные парни гибнут, спиваются на фронте, а эти непонятно кто скачут, завывают непонятно что, и называют это песней… ни один их так называемый хит нельзя спеть ни самому, ни в хорошей компании… а что это за песня, которую нельзя спеть? Что вообще происходит, а?
- Гибридная война, ты ж знаешь, – Виктор взял кусочек красной рыбы, отправил в рот, прожевал. – А то что ты ворчишь, свидетельствует только об одном…
- Старею, да? - Леонид разлил водку из графинчика. – Ну, я ж не ты, у меня молодой жены нет… это тебе надо молодиться… я это прошел уже, хватит… до сих пор этой козе выплачиваю. Видел её недавно… вся в шиншиллах – и шубка из шиншиллы и на руках шиншилла, - он хмыкнул. – А её-то тупой не назовешь, факультет славянской филологии закончила, книгу написала… «прадавня українська мова – то матір усіх слав’янських мов». Я ей говорю: «Я тоже патриот, люблю Родину, но может все-таки надо поскромнее себя вести?» Ржет, представляешь? У каждого свой бизнес, говорит, у тебя свой, у меня свой! И то посмотреть, что считать прадавним? Может в той далекой древности, эта прадавняя, и правда, настолько «матір» всем языкам, что её можно назвать и прадавней польской, и прадавней русской, и прадавней белорусской, и прадавней болгарской, и прадавней чешской и так далее. Книга то не на специалиста рассчитана, а обычный человек разве знает, что они имеют ввиду, разве он разбирается в таких научных тонкостях?
- Информационная война. Главное – обработать лохам мозг… ты ж знаешь, и до сих пор удивляешься! Поляки своё гнут, русские своё, мы своё... Ты вспомни, как в Союзе обрабатывали, с детства, с садика, дедушка Ленин везде на портретах, дедушка-мальчик кудрявый, октябрятская звездочка красная, пластмассовая, а какая казалась красивая, светилась вся! Мечта! Пионер, за дело коммунистической партии Советского Союза будь готов всегда готов! Если партия скажет «надо», комсомольцы ответят «есть»! Атрибутика какая была… везде, ты вспомни! Красные знамена, красные галстуки. Барабаны. Горны, значки… и лозунги, лозунги, плакаты, транспаранты! Слоганы, слоганы, слоганы! От сестры старшей мне книжка досталась детская тоненькая со стишками, помню, такие стихи! То звездочку потеряла, искала под столом, то про кудрявого симпатичного мальчика Ульянова… Та же информационная война, только так не называли тогда. С утра до вечера по ушам ездили.
Подошел официант, уточнил, подавать ли горячее.
- Неси, – сказал Леонид, – и водки ещё!
- Лень, ты поаккуратнее, а то будет как после прошлого Нового Года.
- Не каркай! Сейчас горшочек волшебный с картошечкой и грибами умну, и все будет «ок»! Что твоя козюлька? Прыгает смотрю, веселится от души!
- Пока никто никуда не поманил, дома, потом не знаю, как будет, так будет. Да, ничего, уедет, вернется, куда она денется, там же надо будет работать, а здесь – любой каприз!
- А то ты её без денег отправишь… она и там – любой каприз! Уже раз попробовала, теперь будет все делать, чтобы ты…