Глава 39
Егор позвонил и сказал, что бросает университет. На третий курс не пойдет.
- Как так? – ахнула Дина. - Сыночек, что случилось?
- Да, ниче, мам, все нормально, не надо мне это просто, не имеет это просто никакого ни смысла, ни значения для жизни.
- Как это не имеет? Что ты говоришь? Кто тебя надоумил? Ты же очень хотел учиться, сынок…
- Ма, не кипешуй. Все хорошо. И тебе надрываться не надо будет, представляю, как ты там на цыпочках перед ними ходишь, а они понтуются, бывшие совки, а туда же, непонятно кого из себя строят. Бабла награбили, и королей из себя изображают. Да мне они пох, по большому счету, я не завидую, даже удивляюсь как можно так жить. Уроды они все, мам. Мы с Дашкой решили автостопом по Европе. Жизнь посмотреть, а то так и затухнешь тут. Рюкзаки классные уже купили. А на хлеб с сосиской и сигареты всегда заработать можно, не волнуйся, мам. Хватит уже для кого-то жить, поживи для себя, то отца спасала, то я… Я уже взрослый, сам могу. И не плачь только, знаешь, я не могу, когда ты плачешь, с детства ещё, когда ты из-за этого… - он сдержался, чтобы не сказать грубое слово. - У Дашки отец тоже объявился недавно, красавец, тоже бухарик, алименты не платил, теперь просит, чтобы отказ написала, мол нет претензий у неё к нему, жлоб, у него же земельный пай есть, а он… В общем, взрослые мы уже, мам, сами разберемся. А профессия эта… журналистика… или проституткой надо быть, или с мельницами бороться, а нах оно надо, пожить охота, просто пожить, мир посмотреть, музыку послушать, женщину любить, книжку хорошую почитать… Ма-ам?
- Я слушаю, слушаю, сыночек, внимательно тебя слушаю, – Дина сдерживалась изо всех сил, чтобы не разрыдаться и не причинить ему боль, ему, самому близкому, родному человеку, её кровиночке, как говорят, который так и останется для неё всегда ребенком. Вырос. Мужчина. Принял решение. Надо уважать.
…Ну вот и все, она свободна. От всего и от всех. Что делать дальше? Вот вопрос.