- Я не могу, понимаешь, никак не могу. Ты замечательная, ты правда женщина на все сто, на двести, но я не могу…
- Я понимаю, я понимаю, не думай, я все понимаю… - она подняла голову, они смотрели друг на друга. – Знаешь так легче стало сразу, не думаю, что только от валидола, - она чуть улыбнулась, - поцелуй меня, на прощание. Я таблетку съела, проглотила, - она чуть запрокинула голову. Мужчина тоже улыбнулся, потом наклонившись, слегка коснулся губами губ… потом не слегка, потом поцелуй затянулся. Они целовались и целовались.
- Как сердце? – выдохнул Виктор Сергеевич.
- Не поверишь, так нормально… отлично… - выдохнула и Дина.
- Иди к себе. Сейчас я отправлю эту девочку домой на такси и приду.
- Хочу тебя, – прошептала Дина.
Он помолчал, глядя ей в глаза. Она взяла его руку и зацеловала пальцы и ладонь. Мужчина встал, запер дверь, расстегнул брюки.
…Она сидела у него на коленях.
- Ты все равно не можешь остаться… понимаешь… - они целовались.
- Да, конечно, я понимаю, это прощальный секс, так говорят…
- Ты не можешь оставаться в моем доме, я теряю голову с тобой… так нельзя… - обеими руками он отталкивал и прижимал к себе эту женщину, по отношению к которой полчаса назад испытывал только одно желание – избавиться от её присутствия поскорее. Она помогала ему всем телом, до сладкой боли припечатываясь маленькой грудью к его груди. А иногда пытаясь успеть поцеловать жадными мягкими губами и влажным языком. Он постарался вовремя вынырнуть из «пещеры наслаждений», как поэтично говорится в Камасутре, потому что презервативов под рукой не оказалось… а как оказалось, с этой женщиной нельзя было ничего распланировать заранее. Посидев несколько мгновений и восстановив дыхание, Дина отлепилась мокрым животом от его мокрого живота и встала.
- О, мой господин, - сказала она, улыбаясь, - вы были великолепны! Пойду помоюсь на всякий случай.
«Что это было?!» - с глухим стоном Виктор Сергеевич встал с дивана.
… - Утром приходите к семи часам. Сможете?
- Да, конечно, – девушка не осмелилась напомнить работодателю, что приехала, чтобы остаться на ночь.
Рано утром, ещё до пробуждения дочери он планировал заменить одну няню на другую. Вызвать такси для первой и отправить на вокзал. Он придумал, что скажет дочери, мол у Дины срочные дела, и он разрешил уйти ей в отпуск. А потом, за месяц, она привыкнет. Впереди лето, потом школа… как-то будет… Он так думал… и что же, надо доводить начатое до конца.
Дина тщательно помылась и легла в постель. Не зря придумали этот прощальный секс. Раньше она думала, какая ерунда, решили расставаться и… заниматься сексом… с чего бы? Как? Бред и дурость! И вот только сегодня поняла… на себе, на своей шкуре. Он хотел выставить её из дома безо всяких объяснений, без доброго слова! Выбросить, как использованную вещь! Когда она увидела как он настроил себя, вероятно боясь её истерики, что впрочем понятно, почувствовала каким холодом от него веет, у неё не шуточно схватило сердце, она даже немного испугалась, когда же Виктор обнял её, когда она почувствовала тепло, исходящее от него, реальное тепло которое она ощутила от голоса, от слов, от его рук, это было похоже на чудо… неужели она так чувствительна? Она и раньше подозревала в себе такое тонкое восприятие всего, а сегодня убедилась на практике. Боль, душевная боль стала проходить, и сразу стала проходить и физическая.
Теперь она лежала умиротворенная, смирившаяся со всем, все принявшая, и знала, что придет утро и будет новый день, и жизнь будет продолжаться. Он не сказал, что любит её, но… он не был к ней равнодушен, это факт! Она улыбалась. Какая использованная вещь? Он терял голову! Он не мог себя контролировать! Это было чудесно! Самолюбие её было утешено, самооценка не упала ниже плинтуса… и так далее...
Она уже почти уснула, как в дверь постучали.
- Ты пришел? Я думала, мы уже попрощались…
- Слишком бешеный был галоп. Хочу насладиться тобой по-настоящему.
- Ну ладно, - улыбнулась Дина. – Подай, пожалуйста там, на столе, жевательные конфеты.
Мужчина улыбнулся, бросил ей пакетик и стал раздеваться.
- Нет, подожди, я сама, - Дина развернула конфету, положила в рот, встала, прижала свои приоткрытые губы к его губам и стала языком просовывать ароматную конфету ему в рот. Мужчина принял её и, улыбаясь, съел. Она залезла руками под футболку и едва касаясь, стала ласкать его живот.
- А давай, - прошептала, - попробуем сегодня ту позу из Камасутры, помнишь, мы читали? Когда мужчина в женщине и крутится на НЕМ, как по циферблату на 360 градусов… полный оборот… Честно говоря не представляю, что это реально, мне кажется это невозможно… а если возможно, то как же надо друг друга завести, какое должно быть подготовленное тело, чтобы не было дискомфорта, а наоборот были потрясающие необыкновенные приятные ощущения…
Она стала на колени, приспустила спортивные штаны и стала тереться щеками, носом, всем лицом…
… - Какая чудесная ночь, я никогда не забуду тебя! – она лежала на нем, и мужчина гладил руками её мягкие волосы, плечи, спину. Дина сползла с него на одеяло. – Знаешь, а сын бросил университет… и уехал… сказал, что взрослый… не хочет меня напрягать… не знаю, что я теперь буду делать, тоже уеду, наверное, не знаю куда… - она посмотрела на Виктора, - знаю одно – жизнь прекрасна… несмотря ни на что… Хочется на море… Крым теперь другое государство, да? – она встала. – Почему человеку так трудно всегда вписаться в социум. В чем дело? В человеке или все-таки в социуме? Уеду. Господи, какое счастье – ехать… сяду в поезд или в автобус… обожаю есть в дороге… пить чай на вокзалах и в поездах, – Дина счастливо улыбалась. – Я быстро соберусь. Ты хотел, чтобы Алиса не страдала? Это правильно. Сейчас я быстренько сполоснусь, покидаю вещи и можно вызывать такси. Девочка эта во сколько придет? Я буду присылать Алисе открытки первое время, чтобы она не подумала, что её не любят, в этом возрасте так важна любовь… Все должно быть надежно. Кажется, детство проходит и почти все забывается, а потом оказывается, что ничего не проходит даром. Психологи потом копают, до самого детства, ищут причины проблем… Доходят до того, что есть практика - человек заново «рождается», имитируют роды, счастливые, не травмирующие психику, целая группа изображает заботливых и любящих маму и папу… и акушерку…
Она ходила по комнате, что-то брала в руки, и скидывала в сумку и пакет.
- Мне бы хотелось попрощаться с ней, но, наверное, ты прав, так будет лучше… наверное… скажи ей пожалуйста, что… ну, в общем ты найдешь, что сказать… Я ей напишу открытку, можно? Ты передашь?
Виктор стоял у окна в спортивных брюках и курил.
- Я в душ, – она уже накинула халат. – Прощай. Пусть у тебя… и у Алисы… все будет хорошо, – она вышла.
Он вдавил окурок в поддон вазона. Стоял и смотрел в окно. Оно выходило в парк-сад. Вот-вот расцветет сирень. Май… Прошел целый год с того, прошлого мая… да, год. Пройдет время, и он привыкнет, человек такое животное, ко всему привыкает… и к тому, что в этой комнате будет жить другая женщина, он привыкнет тоже… со временем… скоро… стоит ей уехать… В конце концов это эгоизм – удерживать её здесь… она заслуживает большего, того, чего он не может ей дать. И Алиса привыкнет, школа, занятия, сверстники. Все было ясно, как божий день, но что-то внутри ныло, не соглашалось… болело… Прочь из этой комнаты, что он в самом деле! Ещё заплачь! Виктор Сергеевич ринулся к выходу, задел рукой книгу, лежащую на столе. Пролетев, она упала на пол, оттуда выпал листок, он автоматически поднял его и так же автоматически прочитал: «Душа скулит, как покинутый щенок, надо только посильнее наподдать ему ногой, отшвырнуть и захлопнуть дверь». Он стоял и снова и снова перечитывал строчки, написанные знакомым почерком. Да, за год он уже знал, какой у неё почерк. Вложил лист в книгу, захлопнул и положил на место. Открылась дверь и вошла Алиса.
- Няня… папа… где няня? Сумка? А что, мы куда-то едем? На море?
- Да, моя хорошая, ты хочешь на море? – он взял дочь на руки.
- Да, - Алиса зевнула, сонное лицо осветилось улыбкой.
- Иди ещё поспи. Чего ты встала так рано?
- Я писать ходила, – Алиса снова зевнула.
Виктор отнес дочь в её кровать, поцеловал и вышел.