«Я харосая, вазмите меня, я умею высывать крестиком!» - вспомнила Дина Елену Воробей и улыбнулась.
- Ну ладно, попробуем вас, - смилостивилась женщина и уточнила, - вы на мультиварке умеете готовить?
Сиделка Нина яростно закивала головой, зажестикулировала, загримасничала.
- Конечно! – быстро отреагировала Дина, так и началось её обучение по умению врать с безмятежным выражением лица.
… - Или делай как она требует, или делай вид, что делаешь как она хочет! – несколько минут спустя сказала управляющая. Ей видно до чертиков надоело подбирать сиделок. – Все, мне надо ехать на мое место работы, давай паспорт покажи, я его сфотографирую. И завтра приходи с утра на стажировку, пробный день, если ты ей подойдешь, то следующая неделя – твоя. Сможешь завтра?
- Я и сегодня смогу, - с готовностью сказала Дина.
- Давай завтра, возьмешь одежду, Нина тебе все покажет, только ничему не удивляйся, не рыдай и не психуй, поняла? Нина, научишь её всему, что сама знаешь. Она у нас самая старенькая, уже три месяца ездит, ветеран.
- А ты откуда? – спросила Дина.
- Я из Хмельницкой. Ты не бойся, если приспособиться, то работать можно, главное не расстраиваться сильно, когда она нервы мотает. Сейчас она уже лучше относится к сиделкам, лежит, не встает уже два года, а людей тут перебывало, так что ей тоже приходится лояльнее как-то… а раньше, девчонки рассказывали, она и суп плевала и оскорбляла… не, она не психически больная, она нормальная, просто хочет, чтобы все по её было, а запросы…
- Ладно, девочки, вы держитесь тут, зарплата все-таки неплохая для Украины, как я понимаю, медсестра меньше за месяц зарабатывает, чем вы тут можете за неделю. А потом две недели – гуляй, едь куда хочешь, если не на море, так на Днепро, и валяйся на пляже. С одной стороны, тяжело, а с другой – сказка. Люди за такую зп месяц вкалывают. А вы тут – в тепле, сытые, что сготовили, то и съели, за жилье платить не надо!
Раздался резкий звонок. Управляющая и Дина вздрогнули от неожиданности, а Нина побледнела и сказала:
- Это о-она звонит, видишь - кнопка синяя светится, я побежала. Ты не передумай только, пожалуйста, мне работа так нужна, позарез, я уже вторую неделю подряд… а третья, вернее вторая, ты третья, обещает приехать, но ещё неизвестно… она из Сумской… а ты откуда?
Звонок звонил с короткими пунктирами, как сигнал SOS, и Нина унеслась.
За все платила дочь, успешная бизнес-леди, управляющая Оксана Петровна работала на неё, обслуживала две квартиры и огромный загородный дом.
… - Я бегу! – Дина прибежала в комнату, помогла взять в рот трубочку, для удобства пила Галина Абрамовна через соломинку, и заглядывая в лицо женщине ждала её реакцию.
Выпустив соломинку, та изрекла:
- Теплый, мне надо горячее, сделайте другой. Зеленый? С лимоном? Три минуты настаивали?
- Да, да, все как вы сказали… все как вы любите.
- Такой, только горячий. Но не такой, чтобы вы опять обожгли мне язык, я уже боюсь вас!
Дина пришла на кухню, выплеснула немного чая, добавила кипятка из чайника, время от времени она его включала, чтобы кипяток был всегда под рукой. Посомневалась, потом взяла новую соломинку, и попробовала. Она должна была уже наконец точно знать необходимую температуру чая. То теплый, то горячий, то теплый, то горячий…
День проходил по режиму. На руке у Галины Абрамовны были часы, на подоконнике стоял будильник. Никогда раньше у Дины не было такого прессинга временем. Ровно в восемь старушку надо было разбудить, и ровно в полдесятого должен был начинаться завтрак, даже пятиминутное опоздание выглядело как конец света. За эти полтора часа они должны были успеть: проснуться, независимо от настроения, выпить таблетку «би-престариума», пописать, поменять памперс, откашляться, высморкаться, высмоктать из бутылочек с поилкой сладкую горячую воду с медом и лимоном, причем температура воды должна была быть очень горячей, а температура для удержания ею пластиковой бутылки в старческой руке, худой, атрофированной, которой она не могла удержать даже ложку, но ещё пыталась вцепившись двумя руками, пить из бутылочки, так вот температура должна была быть чуть теплой. Поэтому Дина то грела её, то охлаждала под струей холодной воды. Потом надо было мыться прямо в постели, обтираться мочалками и губками, но так, чтобы нигде ни одной даже малюсенькой капельки не брызнуло на женщину, тем паче на её лицо. Выглядело это так. Набрав воды в миску и капнув интимного геля, Дина аккуратно мыла причинные места, смазывала мазью «бепантен», надевала памперс, бежала меняла воду, и дальше мылось тело. Вода должна была быть очень горячей, потому что иначе ей было холодно. Обливаясь потом, с трудом выдерживая рукой обжигающую воду, Дина намачивала губку, отжимала лишнюю жидкость, обтирала небольшой участок, и так, много раз, заканчивая местами между пальцами ног. При этом Галина Абрамовна стонала, кряхтела, комментировала, вздыхала и покрикивала. Потом колени мазались какой-нибудь очередной мазью, на ногти капался противогрибковый препарат, стоивший столько, сколько обычный пенсионер в Украине тратит, чтобы неделю прожить. Надевалась красивая блуза, причем перед тем как надеть, её ещё надо было выбрать. Для этого раз двадцать – тридцать надо было сгонять в спальню, принести очередную вешалку и показать, отобранные одежки мерялись, она смотрела в поднесенное зеркальце, и говорила: «Отложите». Потом из понравившихся выбиралось две или три, они снова мерялись и таким образом методом исключения, оставалась одна. Потом была зарядка. Дина зачитывала вслух по бумажке по специально подобранному комплексу очередное упражнение, и женщина пыталась его делать, то что не получалось, надо было помогать. Первые разы Дину разбирал смех, когда лежащая в памперсе с голыми ногами бабушка скандировала: «Кто шагает дружно в ряд, это ленинский отряд, раз, два, раз, два, левой, правой, левой, правой» и пыталась шевелить ногами.