Рванула я сама тогда в поликлинику.
В поликлинике меня выслушали, измерили давление и температуру, осмотрели, но аборты они не делают, гинеколога у них нет, уволилась. А еще сказали, что поздно. Точка невозврата пройдена.
12 недель. Это, типа, срок, когда хочешь-не хочешь, а никто аборт делать не возьмётся.
Хотя, как оказалось, рано или вовремя не бывает. Как только произошло слияния мужского и женского ядра - это уже живое, организм, а аборт - преднамеренное убийство. Да-да, убийство. В прямом смысле этого слова.
Он, там, в утробе живой. Он слышит все звуки вокруг- наши голоса, музыку, шум с городских улиц, пение птиц.
Все слышит и все понимает. С ним можно даже разговаривать, он отвечает. Он вкус еды чувствует. Горькое, сладкое, соленое - все что мама покушала, он различает. Он живой. Нельзя убивать. Нельзя.
Ха-ха. (Смеется) Поверили? Я тоже им сначала поверила. Этим, людям в белых халатах. Это они мне сказки рассказывали.
Знаете, куда я отправилась тогда из поликлиники? Топиться! Топиться в речку! Его я не смогла убить, опоздала, остался один вариант - с собой покончить.
С напала не получилось. Тут куча людей. Загорают, в волейбол играют, спасатели.
Не подходящее время, не получится, не дадут, по-любому вытащат, а, если поймут про меня, что я это - специально, то еще и в психушку отправят. Точно в ПНД загребут.
В психушку не хочу. Напичкают там таблетками, овощем сделают, уколы будут ставить, издеваться. Не хочу. Не хочу! Не хочу!
Просидела я дома в тот день до темноты. Тупо сидела и смотрела в окно, без всяких мыслей и раздумий.
Как зомби. А потом встала и пошла. На речку. Перед уходом, правда, полы помыла и стол протерла. Зачем я это сделала, сама не знаю. Не знаю я и почему в церковь залезла, когда топиться пошла.
Я ведь в Бога-то не верю. Креста не ношу. На службы, молитвы, на праздники там всякие никогда в таких местах не появлялась, а тут увидела открытое окно и махнула внутрь. А там…
Так спокойно. Я бы вечность тут ходила.
Странно так. На бочке написано "святая вода", а на вкус – ну не совсем поняла.
Уже на выходе из церкви я остановилась в самых дверях, ком к горлу подпер, мне так обидно стало.
Я и спросила:
"А почему мне такая судьба? А? Ты точно не ошибся? А? Почему я? А? Почему я? Что я тебе сделала? А? Ты там ничего не перепутал? А? А ты вообще-то есть? Где ты? А? Где ты? А? Где ты? Где ты? А?''
Я стояла и орала. А потом взбежала на колокольню и давай звонить во все колокола. Где ты? А? Где ты? А? Слышишь меня? Слышишь? Он не ответил.
Зато хорошо меня услышал сторож. «Пошла…!», -крикнул он.
Пинками спустил меня по лестнице, а потом дал доской по спине и продолжил гнаться за мной до самой квартиры, издавая матерные вопли и обещая меня убить.
Топиться в тот день я передумала. Желание само собой отпало. Знаете, когда все тело в синяках и болит, охота просто лежать в постели и не двигаться. Просто лежать. Просто лежать…
Продать ребёнка! Такая мысль пришла мне в раздумьях. Продать. Хороший вариант. Ну, сами посудите. Все живы ведь останутся. Ребенок с родителями, а я другую жизнь начну. Другую.
Только продать. Если в роддоме оставить, куда он потом попадет? Что его ждет? Дом малютки, потом детдом? Жалко ведь.
Пусть найдутся нормальные родители, кому-то ведь по-любому срочно нужен ребенок для счастья. Нужен ведь? Нужен?! А мне деньги тоже не помешают.
"Продам ребенка в хорошие руки.", - написала я в объявлении и стала ждать.
На мою рекламу откликнулись моментально. Сразу три пары.
Первая - Михаил и Людмила. Парочка лет за тридцать. Милые, но как мне показалось, немного странные.
Они долго мучили меня расспросами. Сначала они расспрашивали про мои болезни в детстве и отчего так рано умер мой дедушка. А отчего он умер? А кто его знает. Там у них никто не разбирается с покойниками. Умер и умер. Больница за тысячу километров, а в самой деревне давление негде даже замерить. А у меня самой здоровье отменное. Первый год после рождения мамка со мной намаялась, конечно, я каждый месяц болела, только выздоравливаю и по новой хворь берет, зато после и до сих пор ни разу ничем не болела.
Потом они задавали свои дурацкие ребусы и пытались услышать от меня названия столицы Индии и Австрии.
В этом вопросе, я, кажется, их разочаровала. Про Индию я вообще ничего не знала, а Австрию и Австралию я всегда путаю.
Очень щепетильно Михаил и Людмила отнеслись к изучению моего тела.
Во время видеозвонка они попросили измерить мой таз от кости до кости. Во всех проекциях. Когда размеры все были установлены, убедили меня помассировать грудь на камеру, после чего продолжили пристально рассматривать радужку моих глаз и целый час не могли уловить оттенок моих волос, там, на лобке. В оконцовке, объявленная цена за ребенка их не устроила. "Четыреста тысяч дорого", - сказали они и отключились.