Мать скорее поймет детей. Она была в их возрасте. Она помнит свою весну, с ее радостями и огорчениями, ошибками и увлечениями. Дети ничего еще не знают и многого не понимают, а советов не хотят слушать. Татьяна Михайловна вдруг улыбается, вспомнив пословицу, которую услышала недавно по радио: «На ошибках учатся; умные — на чужих, а дураки — на своих». Смешно, но ведь множество людей учится на своих ошибках. Одно дело — знать, слышать, другое — самому увидеть, пережить.
Людям пожилым кажется, что в их пору молодежь была лучше, скромнее, послушнее. Плохая у них память! Разве одобрила бы Татьяна Михайловна свою дочь, если б та так же скоропалительно вышла замуж, как в свое время сделала она, Татьяна Михайловна?
А разве сама Татьяна Михайловна не на своих ошибках учится? Она читала много книг о воспитании и слушала лекции хороших педагогов о сложности детской психологии, Особенно в переходном возрасте, о нестойкости характера и вспыльчивости подростков, о том, что в жизни человека наступает пора, когда ему всего дороже становится независимость и самостоятельность, когда он начинает пробивать свой путь — верный или неверный, но свой. И тогда матери и отцы, без которых до сих пор человек не мыслил своего существования, становятся помехой и малейшее их замечание принимается с болезненным самолюбием. Пройдет время, повзрослеет человек и оценит родительскую любовь и заботу. Но стремление к независимости начинается в возрасте незрелом, и плохо, если в эту пору чья-то посторонняя, злая сила столкнет человека с ровного пути. Так бывает и бывало в жизни. А Татьяне Михайловне все, что случилось с ее сыном, кажется неожиданным и необычайным.
Разве правильно, что она ударила Саню? Разве так воспитывают? Нехорошо!
Татьяна Михайловна начинает укорять себя. Ей обидно, а ведь и она виновата. Уехала от детей. Могла бы и уехать, но надо было предупредить об этом классного руководителя, директора школы, который хорошо ее знал.
А так ли уж правильно она воспитывала своих детей? Учила других родителей, а сама разве не баловала своих? Ей хотелось, чтоб дети и без отца получили счастливое детство. Она старалась все делать для них и за них одна — убрать, постирать, купить, сварить. Хуже сделала и для них и для себя. Саня совсем не приучен к труду и потому не ценит ее труда. Да и Ира могла бы больше ей помогать.
Наверно, она многое упустила в воспитании своих детей. А ведь она в первую очередь несет за них ответ…
Татьяна Михайловна лежит без сна — думает, вспоминает день за днем свою нелегкую жизнь и нелегкое детство своих детей.
…Одинокой Татьяна Михайловна осталась в первый же день войны, когда в один час пришла беда сразу ко всем советским людям. Беда страшная, жестокая, непоправимая.
Сане в ту пору было два месяца: А дочке Ире два года. Жили они там же, где живет сейчас Татьяна Михайловна с детьми, — на Бронной. Володя работал хирургом в районной больнице на Красной Пресне. Она, Таня, с рождением второго ребенка временно оставила работу в детдоме. С ними жила мать Володи, Ксения Ивановна, маленькая, худенькая женщина с доброй, мягкой улыбкой и добрым сердцем. Таня любила свекровь, как родную мать, и жила с ней очень дружно.
В то июньское воскресенье Володя, как всегда по праздникам, ушел после завтрака гулять с Ирой. Таня занялась обедом.
И вдруг неожиданно Володя вернулся бледный, с широко открытыми глазами. Ира, недовольная, хныкала.
— Что случилось? — спросила Таня.
— Понимаешь, какое дело… — затягивал ответ Володя. — Говорят, война началась. Включи радио.
Таня хорошо помнит, что в первую минуту она не испугалась и не взволновалась. Скажи ей тогда Володя, что заболела Ира, она больше бы расстроилась. Но этого спокойствия хватило лишь на несколько мгновений…
В этот первый же день войны Володю мобилизовали, и он уехал. Таня поехала провожать его: на Белорусский вокзал, но даже не дождалась, когда отойдет поезд. Ей надо было торопиться домой — кормить Саню.
И вот осталась тогда Таня с двумя маленькими детьми в Москве, где все подчинилось обороне, защите страны. С рюкзаками за плечами шли мужчины на призывные пункты и рядом с ними заплаканные жены и растерянные детишки. В магазинах появились очереди за продуктами. Подвоз на рынки почти прекратился.
Вскоре начались воздушные тревоги. Они объявлялись и днем и ночью. Татьяна Михайловна брала на руки маленького Саню, а Ира цеплялась за ее юбку, и так они бежали в подвал соседнего дома, оборудованного под бомбоубежище.
Домоуправление требовало, чтобы дети в самый короткий срок были эвакуированы из Москвы. Таня решила снова начать работу в детдоме, откуда она совсем недавно ушла, и вместе с ним эвакуироваться. Но заведующая детдомом развела руками: