А политзанятия в классе, когда читают вслух газеты, как маленьким или неграмотным? Саня уже давно привык ежедневно читать газеты. Без этого и день не в день. Конечно, не все подряд. Его интересуют международные события и, конечно, спорт. Из мировых событий Саня особенно интересуется освобождением колоний. Колониальные страны интересны еще и потому, что там живут люди в необычных для европейцев условиях. Их нравы и обычаи всегда занимали Саню, и он прочитал много книг об Африке, например. Для него такие государства, как Конго или Сомали, знакомы так же, как свои, социалистические республики. А он должен сидеть и слушать чтение, как пятиклассник какой!
С Игорем Саня чувствует себя взрослым человеком. Правда, ему многое не нравится в Игоре. Игорь интересуется не борьбой колониальных стран за свободу или борьбой рабочих против капиталистов. Ему нравятся заграничные рубашки, костюмы, модные ботинки. Сане это совсем не интересно.
Не нравится Сане и то, что Игорь до сих пор не в комсомоле, не нравится и то, как он это объясняет:
«Я личность, умею думать без шпаргалок и хочу остаться свободным».
Это, конечно, он фасонит. Вероятно, его не приняли в комсомол.
Не понимает Саня и отношения Игоря к девочкам. Одноклассницам он вынес приговор в первый же день:
«Ерундовские! Ни одной пикантной. Посмотрели бы вы на одесских девчат. Вот это да!»
Саня и Колька Мазин сделали вид, что и они не считают своих девочек «пикантными». А что значит «пикантная», не знали. Они знали, что Зоя Стехова добрая, справедливая и правильно, что ее выбрали старостой. Знали, что Надя Шапкина фасонистая, завивает волосы и красит ногти, что Демичева Вера ябеда и плакса. А что такое «пикантная», об этом и понятия не имели.
В тот же вечер Саня обратился за справкой в Большую советскую энциклопедию. Оказалось, что слово «пикантный» в буквальном переводе с французского (piquant) значит «колющий». Но это слово имеет три разных значения. Первое — «острый на вкус, пряный, как бы покалывающий нёбо», Саня понял, что это относится к еде, а не к девочкам. Второе — «вызывающий особый интерес своей необычайностью». Это тоже не к девочкам, а к происшествию. И, наконец, третье — «соблазнительный, влекущий, возбуждающий». Саня решил, что и это к девочкам не относился. Тогда какой же смысл вкладывал Игорь в это слово?
Когда они гуляли по городу, Игорь в упор смотрел на девочек, и те очень смущались, Сане при этом почему-то становилось и самому неловко.
Но если Саня кое в чем относился к Игорю критически, то все-таки не настолько, чтоб порвать с ним дружбу. Об этом он даже не помышлял и делал все, что хотел Игорь: пропускал вместе с ним занятия, гулял по Москве и восторгался смелостью его суждений. Когда Колька Мазин расстался с ним, «перешел в лагерь правоверных», как указал Дичков, Саня был доволен. Он ревновал Кольку к Игорю.
Саня понимал, конечно, как будет огорчена мать его двойками и прогулами. Но он не хотел об этом думать. Если мысль о матери возникала, он старательно отгонял ее и шел вместо школы разгуливать с Дичковым. Занятия они пропускали одновременно. Конечно, на уроках математики и английского языка они всегда присутствовали: Пелагею Антоновну и Сергея Владимировича не проведешь — они сразу потребуют медицинские справки.
Свой дневник Саня давал учителям только в том случае, если за ответ ему ставили хорошую отметку. Если двойка, то заявлял, что забыл дневник дома. По пятницам Клавдия Ивановна собирала все дневники и переносила в них из классного журнала отметки, полученные за неделю. Он и ей не давал дневник.
Саня понимал, что хорошим все это не кончится. Но что же делать? Если он откажется проводить время с Игорем, то потеряет его как друга. Этого Саня не мог допустить.
Теперь все раскрылось. Положим, не все, но главное. Что будет дальше?
Хорошо, если б все это окончилось сном. Проснулся, и опять все по-старому.
Саня вспоминает, как раньше в октябрьский или майский праздник они с Мишкой, наскоро проглотив какой-нибудь пирожок или бутерброд, бежали на улицу Горького. Когда были еще маленькими, то, преодолев все заграждения, пробирались к танкам и артиллерийским орудиям, которые стояли в ожидании парада. Они не раз запросто разговаривали с танкистами и артиллеристами. И бывало, что им удавалось взобраться и посидеть на самом дуле орудия. Конечно, теперь они стали большие и, рассматривая танки или новые дальнобойные орудия, бронемашины, обсуждали всерьез их боевые качества.