«Замечательно! Лаконизм Цезаря! — подумал я. Прошел, сел, положил руки на колени. — Так… О чем же я буду с ним говорить? Передать Кутейкину рубль двадцать, объяснить, что обстоятельства помешали расплатиться с ним, — и все? Честно, благородно. Честно, благородно и абсолютно бездарно! — я тут же отверг эту мысль. — Кутейкин затребовал от меня лишнее, я не дал ему ничего. Он назвал меня «черпаком ассенизатора», и вдобавок я четыре километра шел пешком — мы квиты. Он меня считает пройдохой, я его — настоящим взяточником. И здесь мы квиты. Но теперь я возвращаю ему долг. В его глазах я становлюсь порядочным парнем, а он — в моих?» — Что-то зрело, но не дозревало в моих мыслях. Наконец я начал:
— Я, видите ли, я хотел бы, Петр Поликарпович (имя и отчество начальника автопарка я узнал еще внизу от сторожа). Я хотел бы…
И поскольку я начал очень робко, меня тут же прервали:
— На работу хотите поступить? — колыхнулись и звякнули друг о друга металлические ворсинки начальнического голоса. — На работу — ив таком виде… ко мне? Стыдитесь, молодой человек!
Пряча под столом свои модные туфли, я пнул эмалированную плевательницу и смутился.
— Нет, Петр Поликарпович, не на работу. К сожалению, нет. Я…
Зазвонил телефон. Начальник поднял трубку. Послушал, подбадривая невидимого собеседника отрывистыми «Так, так…» — и вдруг насупил брови:
— Какой-то подозрительный субъект? Шляется? Расспрашивает про Кутейкина? Кутейкина? А ты… ты не знаешь, что делать с ним? В шею, говорю, в шею надо гнать таких!
Ко мне отправился? Гм, понимаю… Понимаю! Кутейкин… «Дельце», значит, «дельце» завел? Жениться собирается — и. «дельце». Хорош будет муж! Понимаю. Связался… Понимаю!
Крупный подбородок и левая щека уже не лежали на пухлой ладони. Начальник бросил на рычаг телефонную трубку и вышел из-за стола.
— Ну? — проговорил он, приближаясь ко мне. — Подобру уйдешь или, может быть, милицию позвать? «Дельце». Смотри-ка, «дельце» придумали, молокососы! Сегодня же твоего Кутейкина…
Вот тут-то в мыслях моих и созрело. Что созрело — расскажу об этом чуть позже. А пока…
14
Пока же прошу извинить меня. Может показаться, что я до сих пор болтал о каких-то пустяках, о незначительных житейских мелочах. Если это так, то, простите, не могу разделить этого мнения, даже готов поспорить. Мелочи и пустяки иногда оборачиваются чем-то значительным. Хотите классический пример? Пожалуйста! Хоть тысячу! Но ограничусь пока одним. Помните? Дездемона потеряла платок. Этот платок подобрала Юлия, жена Яго. Передала его своему супругу. Злодей Яго подбросил платок Кассио. Кассио развернул его на глазах Отелло. И вот вам результат — Отелло задушил Дездемону. Ведь дело обстояло так, не правда ли? И, ей-богу, я нисколько не профанирую великое произведение искусства. Я сам благоговею перед Шекспиром. Просто хочу сказать: мелочи и пустяки не всегда бывают мелочами и пустяками. Атомы состоят из протонов и электронов. Молекулы состоят из атомов. А мы и всё, что окружает нас, — из молекул. Молекулы невозможны без атомов, атомы невозможны без электронов. А жизнь невозможна без мелочей. Так что…
Я выпрямился перед начальником автопарка и неожиданно твердым голосом произнес:
— Я прошу у вас жалобную книгу, Петр Поликарпович.
— Книгу?
— Да, книгу.
«Боже! Да ведь я… я великий актер! — восхитился я собой. Этот Петр Поликарпович, по-видимому, думает, что я собираюсь жаловаться на него же самого. Но посмотрим, посмотрим, что будет дальше!» — и продолжал:
— В этой книге я хочу оставить запись…
— Марш из кабинета! — грозно скомандовал начальник автопарка.
Я не двинулся с места.
— Мне нужна жалобная книга, Петр Поликарпович, — повторил я.
— Марш!
— То есть вы хотите сказать: «Позвольте вам выйти вон?» — печально усмехнулся я и укоризненно покачал головой. — Может быть, я и заслуживаю этого, но все-таки, честное слово, не ожидал я от вас, Петр Поликарпович: вы же руководящий товарищ, должны другим пример показывать в человечески-гуманном обращении, а вы… Нехорошо, очень нехорошо, Петр Поликарпович! Вот телефонную трубку берете, а зачем? В милицию, наверное, хотите позвонить? Не надо, Петр Поликарпович. Вы же еще не выслушали меня…
Я шагнул к столу и неожиданно положил руку на рычаг телефонного аппарата.
— Простите, Петр Поликарпович, но так будет лучше, — прижал я руку к сердцу. — Я пришел к вам, чтобы сказать… я всю ночь не спал, Петр Поликарпович! Вы понимаете? Всю ночь! И виною этому был шофер вашего автопарка — товарищ Кутейкин… Я должен, я не могу не рассказать о нем, не известить вас… всех членов вашего коллектива… У меня есть документы, у меня есть все основания — дайте мне, дайте мне жалобную книгу, Петр Поликарпович!