— О, Надин! — продолжала я свои стенания, — ты сама на себя не похожа. Вместо лица - месиво!
— А, — отмахнулась Надин, — пройдёт! Пей давай чай, вон как тебя разбирает. Бутерброды ешь!
Я скосила глаза на гору бутербродов:
— Надин, мы с тобой вчера решили привести себя в форму, а ты бутеры нарезаешь.
— У тебя блокнот с собой?
— Блокнот?
— Да! Тот, куда ты записывала план действий, мы вчера составляли его вместе с тобой.
— Не блокнот, а тетрадка. Нет, она дома. Зачем она нужна?
— Затем, что по ней мы будем сверять свои действия, — терпеливо объясняла мне Надин очевидные вещи. — Что в ней записано?
— Ну… — промычала я нечленораздельно.
— А, написано в этой тетрадке, — продолжила Надин, — что мы начинаем новую жизнь в среду, а сегодня - воскресенье, поэтому, ешь спокойно и не переживай.
Я благодарно кивнула Надин за разъяснения:
— Вкусные у тебя бутерброды!
Мы молча жевали. Слышалось равномерное позвякивание чашек о блюдца, прихлёбывание чая. Я удивляюсь самообладанию Надин. Я на её месте уже давно бы билась в истерике, повиснув у неё на шее и заливая её кофточку слезами, а она ведёт себя так, будто не произошло ничего сверхъестественного, всё в обычном режиме. Я не выдержала:
— Где это произошло, Надин?
— Где-где! Здесь, конечно, у меня дома, ну, не в подъезде же, как ты намекала. Мы всё-таки не подростки по подъездам обжиматься.
— Завтра на работу, а ты в таком виде.
— Ну, что поделаешь. Очки надену, за очками не так видно.
— Видно! Очень видно, Надин. Не обольщайся.
— Ну, и ладно, — беспечно махнула она рукой, — пройдёт потихоньку. Новый крем для век купила, с утра им намазалась, и вот результат - аллергия. Возьми его себе, у тебя аллергии нет - будешь пользоваться. Она полезла в шкаф, достала красивую баночку крема, — бери.
Я «онемела», с благодарностью беря баночку из рук Надин:
— Так это у тебя аллергия на крем?
— Конечно! Что ещё может быть! — с набитым ртом произнесла Надин.
— Фу-у-у! — выдохнула я, — а, я-то подумала… — Расскажи, что у вас было?
— А, нечего рассказывать, — раздражённо ответила Надин и было не понятно - это раздражение было у Надин на меня или на Василия или на что-то другое. — Ну, что - пришли ко мне, он сразу же: «Жрать хочу! Как из ружья! Дай что-нибудь зажевать!» Съел пол кастрюли супа, лёг с полным брюхом, вздремнуть на минутку и проспал до утра. Всю ночь ветры пускал, я чуть не задохнулась - пришлось вставать, открывать окно, проветривать.
— Ну, ну, — подбодрила я Надин, а утром что?
— Утром, — скривилась Надин, — съел вторую половину кастрюли супа, сказал, что спешит на халтуру и ушёл: «Созвонимся! Дай мне свой номер. Извини, вчера устал до невозможности - много работы было». Вот, кратенько, всё что было.
Я молчала, ожидала всего, что угодно, но только не этого:
— Что ты думаешь, Надин, по этому поводу?
Надин пожала плечами:
— Не знаю, а, у тебя какое мнение?
— Мне кажется, что он, может быть, не работает, вообще, ищет одиноких баб, чтобы выпить и пожрать за их счёт, а больше ему ничего и не надо. Может, он импотент и его эта сторона отношений между мужчиной и женщиной не интересует. Посмотрим, как будут развиваться события в дальнейшем, он же взял у тебя номер телефона.
— И, что? Он ко мне столоваться будет приходить? Делать мне нечего, кабана этого откармливать, у меня дочь есть, есть о ком позаботиться.
— Ну, да, Надин, в этом ты права - питание сейчас очень дорогое.
— К тому же готовка сил и времени требует, попробуй наготовься на этого кабана.
— Ну, да! Ну, да! Надин! — я замялась, как бы это по тактичнее высказать, чтобы не обидеть мою горячо любимую подружку, — а, ты не думаешь, что мы ему просто не понравились? Мы же уже не девушки, Надин?