«Как я его узнаю? — тревожно вопрошала я сама себя, — я же его толком не рассмотрела. По лысине! — сообразила я. Мне надо было срочно, просто очень срочно позвонить Надин, иначе я могла лопнуть, как надувной шарик, от переполнявших меня эмоций. «У тебя есть совесть или нет!» — ругала я сама себя, но ничего не могла сама с собой поделать - рука (не повинуясь мне) сама набрала телефон подруги.
— Алё! — сразу же откликнулась сонным голосом Надин, по-видимому, телефон у неё был под подушкой, — что случилось?
— О, Надин! Извини, что я тебя разбудила, — корила я себя.
— Хватит «реверансов», — прикрикнула на меня Надин, — говори толком и по делу.
Я не умею кратко, доходчиво и по делу формулировать свои мысли, не обладаю такой врождённой способностью. Я выражалась пространно, горячо и непонятно даже для Надин, понимающей меня с полуслова. Поэтому ей пришлось задавать мне наводящие вопросы, чтобы понять, что же такое со мной произошло, почему я звоню посреди ночи, когда все добрые люди, и, может быть, даже злые, уже отдыхают. Поняв, что ничего угрожающего для меня и моего семейства не произошло, Надин не рассердилась на меня за бесцеремонность. Она привыкла к моей импульсивности, недаром она назвала меня: романтичной, нервно-возбудимой и истеричной особой, бурно реагирующей на свои фантазии.
— Надин! А у тебя как дела? Василий не объявлялся?
— Объявился! — хмуро ответила Надин.
По недовольному тону её голоса я поняла, что ничего хорошего не произошло от того, что Василий напомнил Надин о своём существовании.
— Расскажи!
— Не сейчас, спать хочу, да и рассказывать-то особенно нечего. В воскресенье встретимся и всё обсудим подробно.
— Надин! — взмолилась я, — ты смерти моей хочешь? Я же до утра не усну, если ты мне не расскажешь. А у меня на работе завал, надо высыпаться хорошо, чтобы плодотворно работать.
Надин вздохнула:
— Ладно, расскажу в общих чертах, подробности при встрече.
— Конечно-конечно, Надин!
— В общих чертах. Позвонил, пришёл, пожрал, попробовал заняться сексом - опозорился, ушёл.
— Да ты, что, Надин? — произнесла я таким трагическим голосом, что можно было бы подумать, что случилось что-то непоправимое. А, может быть, так оно и есть? — Ну, ладно-ладно, Надин, не огорчайся, — попыталась я психологически поддержать свою подругу, чувствуя, что сегодня я, уж точно, не усну часов до четырёх утра (столько всего произошло за один день, сколько со мной не происходило за последние лет пять).
На следующий день, измученная бессонной ночью, я еле живая, появилась на работе, заметив, к своему огорчению, что моя популярность пошла на убыль: «Эх, люди-люди, человеки! Ну, почему у вас такая короткая память?» Но ничто не могло ускользнуть от пытливого внимания нашего начальника, он видел всё происходящее в его отделе, всё и со всеми.
— Светлана Петровна! Да, что это у вас тени под глазами пролегли? Что с вами? Уж не заболели часом?
— Ночью не могла уснуть до четырёх часов утра, не выспалась - вот и чувствую себя неважно.
— Та-а-ак! — многозначительно протянул Александр и замолчал. Все насторожились: «Что означает это «Та-а-ак!»
Но он не удосужился объяснить что означает это междометие. На этом обсуждение того как я провела ночь, не успев развернуться - закончилось, к моему счастью или огорчению - я не знала.
«Дмитрий мне так и не написал! — вспомнила я, погружаясь в работу, — в обед, если не усну, надо будет заглянуть в мою страничку на сайте знакомств, проверить, что там происходит, есть движение или всё тихо - спокойно, как у моей лягушки в сонном болотном царстве».
— Светланочка Петровна! — вы в обычном режиме - на обед «клубника со сливками? — пыталась сбить меня с правильного курса секретарь Елена (девица 24 лет).
— Да, Еленочка! В обычном режиме! — я не стала разочаровывать Леночку и остальных сотрудниц нашего отдела, — «клубника со сливками» - моё любимое блюдо.
Как только все вышли из кабинета, я зашла на страничку. О! На страничке игриво моргало письмо! От него: «Светлана, здравствуйте! Как у вас дела? Как настроение? Как сегодняшний день задался? Успешно?» Он забыл о том, что обещал мне написать вечером, после работы! Или ждал, что я напишу первая? Кто поймёт их, этих мужчин! Уж точно только не я. «Интересно то, — думала я, — что я, почти, влюбилась в него и почти вышла замуж (в мечтах) и так быстро забыла, вот что значит - личная жизнь «бьёт ключом».