Я огляделась - всем было всё равно! Как горько осознавать, что основную массу человечества интересуют только их личные малюсенькие интересы, и нет никакого дела до других людей. Я села прямо на землю и горько, в голос, зарыдала, осознавая свою никчёмность и ненужность. Люди не замечали моих слёз, им было всё равно.
— Уроды! — крикнула я в закрытое окно, вытерла слёзы, попыталась подняться и пойти домой. Сегодня меня выгнали с работы, и я осталась без средств существования. Встать не получилось, ноги не слушались.
— Помогите подняться! — умоляла я проходящих мимо людей, — ну, помогите же подняться!
Небрежно пожимая плечами, они уходили прочь. Откуда-то появился мой сын:
— Мам, пойдём! Я помогу тебе, — он подхватил меня за плечи и помог подняться. — Открой глаза, — он слегка тронул меня за плечо, — что с тобой?
Я открыла глаза: надо мной склонился мой сын:
— Что с тобой? — повторил он. — Кошмар приснился?
— Да! — я начала приходить в себя, — мне приснилось, что меня с работы выгнали, и я так огорчилась из-за этого, что выпрыгнула из окна. Хорошо, что это было только во сне, — я вытерла ещё не высохшие слёзы.
«Вот тебе и «Приснись жених невесте», — мелькнуло в голове, — вместо портрета любимого мужчины увидела во сне начальника, разозлившегося на меня и выгнавшего с работы. Что только не приснится!»
Наступило раннее утро. Комнату заливал яркий солнечный свет. За окном, не умолкая, орали, ошалевшие от наступающей весны, воробьи. Весна! Обновление! Я распахнула окно настежь, впустила свежий весенний воздух. «Всё будет хорошо! Всё будет хорошо! Всё будет просто замечательно!» — внушала я себе, стараясь улучшить настроение, но почему-то само регуляция давала сбой, улучшения не было. Пора собираться на работу. Надо жить, зарабатывать на жизнь, выполняя функции маленького малооплачиваемого винтика в механизме крупной организации. В отделе было всё тихо, никто не обзывал меня кикиморой и не крутил пальцем у виска, называя меня сумасшедшей. Поведение Михаила Степановича разительно отличалось от его поведения в моём сне, он не выгонял меня с работы, не шипел, угрожающе: «Вон!», и, вообще, вёл себя по отношению ко мне вполне благосклонно - даже подошёл и по-отечески склонился надо мной:
— Справляетесь, Светлана Петровна? Помощь не нужна?
Я, молча, быстро-быстро отрицательно замотала головой и ещё ниже склонилась над работой, опасаясь материализации своего сна.
ГЛАВА 16. Ностальгия
Борис не звонил. Я не могла понять, хорошо это или плохо. С одной стороны мне не понравились его ненавязчивые ухаживания, его жадность, но больше всего то, что он назначил свидание у входа в ресторан - это было свинство с его стороны, ну, не дурак же он, в самом деле, не походит он на дурака, Надин тоже так думает. Значит, он просто хотел посмеяться надо мной, других вариантов его поведения у меня не было. Зачем ему это было надо? – у меня не было ответа на этот вопрос. Ну, и ладно! Пусть всё идёт так, как идёт, постараюсь выкинуть его из головы, тем более, что он мне не понравился не только своим поведением, но и внешне. Дмитрий тоже не напоминал о своём существовании - всплыло в голове сразу же, как только я решила не «прокручивать» неудачные попытки завязать романтические отношения.
Вернувшись вечером после работы, домой, я налила большую чашку жасминового чая без сахара (я же на клубничной диете) и пошла жалеть себя на балкон. Под окном покачивались кроны деревьев, лепестки от яблоневого цвета плавно кружились, подгоняемые тёплым весенним ветерком. Красиво! Почему-то вспомнился бывший муж, отец моего сына. Где он сейчас? Что делает? Давно уже не общался с сыном «вживую», изредка, насколько мне известно, со слов моего ребёнка, звонил ему по телефону, узнавал, что у него происходит новенькое в жизни и совсем не помогал нам материально. В голову пришла шальная мысль - не позвонить ли ему, узнать, где он сейчас, в нашем городе живёт или где-то в другом месте. Я набрала его номер - долго никто не отвечал, потом послышался глухой голос, как будто бы он был в подземелье:
— Алё! Здравствуй, Саша!
— Здравствуй! А кто это?
Я помолчала, мне стало невыносимо горько: мы же любили друг друга и не просто любили, мы безумно любили друг друга, а сейчас он даже не узнал мой голос:
— Это я - Светлана, твоя бывшая, — я хотела добавить, — мать твоего ребёнка, но не стала, надеюсь, он и так это помнит.