— Вечером затопим баню, и кто захочет, может париться! — Михаил Степанович указал на небольшое сооружение, находящееся в другом конце его участка, — а сейчас давайте накроем стол и пообедаем. После обеда предлагаю пойти в лес, погулять, подышать лесным воздухом.
— Михал Степаныч! А почему вы свою жену не взяли? Она не захотела с нами поехать? — я рассматривала домик, здесь всё было на своём месте, прибрано, чувствовалась женская рука, — или вы не захотели её взять с собой? — кокетливо пошутила я.
Михаил Степанович почему-то резко отвернулся к окну:
— Лежит она, уже пять лет, как лежит, — произнёс он глядя в окно.
Я поняла, что бестактно влезла не в своё дело:
— Ой, Михал Степаныч, простите великодушно, не знала, что ваша жена болеет. Мне очень жаль.
— Да не болеет она уже, — глухо произнёс он, — пять лет как умерла.
— Простите-простите, Михал Степаныч, я не знала, — промямлила я, ну почему я всегда брякну и всё не в тему!
— Откуда вам знать! Всё нормально, Светлана Петровна, вы спросили - я ответил. — Ну, садимся за стол! Подтягиваемся-подтягиваемся к столу! — уже повеселевшим голосом позвал он сотрудников.
Я села от него как можно дальше, так, чтобы не попадать в поле его зрения.
— Первый тост поднимаю за наших заказчиков, — произнёс Михаил Степанович, — побольше бы нам таких платёжеспособных заказчиков, с ними веселее жить!
— Присоединяемся! Ура! За заказчиков, пусть они плодятся и размножаются! — пошутил кто-то.
Мне всё ещё было не по себе от разговора с начальником, а он, казалось, и не вспоминал о моём нескромном вопросе.
— Второй тост за здоровье! — продолжил Михаил Степанович, поднимая рюмку.
— А третий тост всегда за любовь! — напомнила я ему, на всякий случай. Выпитое вино расслабило меня и мне уже не казалось таким ужасным, что я задала Михаилу Степановичу нескромные вопросы - я же не знала об этом. После обеда мы пошли в лес - дышать лесным воздухом.
— Здравствуйте, малыши! Что новенького? — Михаил Степанович подошёл к небольшой группке молоденьких ёлочек, — смотрите, — он указал нам на старый пень, весь изрытый дырками как оспой, это был уже не пень, а муравейник. Я осторожно положила на него ладошку, муравьи сразу же забегали, засуетились, очевидно, забили тревогу.
— Не буду их беспокоить, — я убрала руку.
— Правильно, Светлана Петровна, голубушка, не будем их беспокоить, пусть себе занимаются делами.
Мы пошли дальше, и вышли на небольшую прелестную лужайку, дятел выстукивал мелодию, закуковала кукушка.
— Кукушка, кукушка! — крикнула я, — скажи, сколько ещё раз мы получим премию? Кукушка замолчала, казалось, от неожиданного вопроса, а потом спохватилась, заторопилась и давай куковать. — Ещё много-много раз будем получать премию, кукушка никогда не обманывает!
— Ой! — вскрикнула секретарь Леночка и схватилась за щиколотку правой ноги, — кажется, я ногу подвернула, — она попыталась сделать шаг, но охнула и опустилась на землю.
— Сейчас-сейчас, Лена, — я поспешила ей на помощь, — обопрись на меня и потихоньку доковыляем обратно на дачу, — я подхватила её под руку.
— Нет, Светлана Петровна, это бесполезно, надо Михаила Степановича звать на помощь, — Михаил Степанович! — Позвала она, — подойдите ко мне, пожалуйста.
Михаил Степанович подошёл:
— Вы звали меня, — он почему-то обратился ко мне, а не к Леночке.
— Леночка ногу подвернула, требуется ваша грубая мужская сила, давайте поможем ей добраться до домика.
Мы подхватили Лену под руки, и повели в домик, она послушно прыгала за нами на одной ноге.