— Михал Степаныч! Надо её в больницу везти в травмпункт, а некому, все же выпивали алкоголь, за руль нельзя. Может быть, скорую вызовем?
— Не хочу я скорую! — не согласилась Леночка, — в бане ногу попарю и пройдёт. Наверное, я не вывихнула ногу, а потянула - боль уже утихать начала.
— Покой ножке нужен, надо её зафиксировать, — суетился Михаил Степанович.
Наконец-то мы дотащили Лену до домика, усадили её на скамейку, стоявшую рядом с крыльцом. Михаил Степанович приказал Лене оголить ногу и принялся тихонько ощупывать больное место:
— Я знаю основы оказания первой медицинской помощи.
Лена оказалась, на удивление, терпеливой девушкой, изредка, мелодично ойкающей. Начальник наложил ей тугую повязку на ногу и осторожно отвёл в дом.
— Леночка, вы сидите здесь - отдыхайте, а мы со Светланой Петровной пойдём баньку затопим. Вы поможете мне, Светлана Петровна?
Я кивнула, не могла же я возражать начальнику:
— Я не умею, — попыталась я возразить, мне не хотелось топить баню, не было ни малейшего желания, но пришлось идти - с начальством не поспоришь.
— Вы будете меня вдохновлять, голубушка, Светлана Петровна! Вам ничего и не придётся делать, тем боле, что топить печь - это не женское, а сугубо мужское занятие.
— Вдохновлять, это я с удовольствием! — меня слегка бесило его старомодное словечко: «голубушка!»
Михаил Степанович прекрасно справился с растопкой печи в бане и без меня, я просто присутствовала при этом - вдохновляла. Банька оказалась, на удивление, уютной и внутри довольно-таки просторной, о чём тоже невозможно было предположить, как и в случае с домом, - снаружи она казалась игрушечно маленькой наподобие домика для детишек. Внутри всё было отделано светлым деревом под старину, стоял грубо сколоченный стол и две лавки в таком же старинном стиле, на столе стоял самовар, но не настоящий на углях, а электрический, вместо тазов и вёдер - деревянные ушаты, на стене висело несколько берёзовых веников. Изумительно приятно пахло берёзовыми вениками, свеже - струганым деревом, сыростью и ещё чем-то непонятным, придающим бане свой неповторимый запах.
— Ну, вот затопили мы с вами печечку, пусть разгорается, а мы пойдём с вами вина выпьем, — предложил или приказал начальник.
— Михал Степаныч! У вас в бане запах странный горьковато-приятный, я не поняла, чем это пахнет?
— Это полынь, Светлана Петровна!
— Замечательный запах! Волнующе - будоражащий!
Мы пошли в домик, Леночка уже свободно разгуливала и совсем не хромала, разве чуть-чуть.
— Не болит нога? — я удивилась, что боль прошла так быстро.
— Тугая повязка помогла, Михаил Степанович мне подлечил ногу, — Леночка льстиво улыбалась начальнику.
— Вот и хорошо! — он довольно затряс подбородками, ещё в баньке попарю вашу ножку, и будет как новенькая.
Мне показалось, что Леночка затеяла какую-то игру, известную только ей одной и, по-моему, она хочет, чтобы в этой игре участвовал ещё и Михаил Степанович. Я решила понаблюдать за её действиями, мне было интересно, что она задумала. На работе я не замечала ничего подобного или ей только сегодня пришла эта мысль в голову? К домику стали подтягиваться сотрудники, гулявшие в лесу, все снова расселись за стол - отдых продолжался. Леночка сидела, как бы совершенно случайно, рядом с Михаилом Степановичем. Она весело «чирикала» с ним, ничто не напоминало о травме, я даже подумала: уж не притворилась ли она, что потянула или вывихнула ногу, просто попыталась, таким образом, привлечь внимание начальника. Но для чего ей это надо? Очень странно! Ладно, понаблюдаю, что будет дальше.
— Пойду баню проверю, — поднялся Михаил Степанович.
— Я с вами поковыляю, — Леночка потянулась было из-за стола за ним.
— Нет-нет, Леночка, не надо, берегите ножку, ей покой нужен. Когда банька будет готова, я помогу вам добраться.
По-моему, кроме меня никто ничего подозрительного в её поведении не заметил. Коллектив нашего отдела состоял, преимущественно, из лиц женского пола разного возраста, комплекции и степени женского счастья - семь женщин, включая меня, и трое мужчин, включая нашего начальника отдела - Михаила Степановича. Мужчины - женаты и немолоды, возраст начальника я, при всём своём желании, не могла определить, мне казалось, что ему лет триста - не меньше (так я говорила Надин, когда жаловалась на его завышенные требования). Было решено париться небольшими группами по несколько человек - парилка небольшая. Первыми пошли Михаил Степанович с Леной - попарить её травмированную ножку берёзовым веником. Остальные ждали своей очереди и продолжали возлияния спиртными напитками. Через какое-то время Михаил Степанович и Лена выскочили из парилки распаренные, красные, она в купальнике, он в шортах до колен, стыдливо прикрывающий объёмный живот полотенцем. Ленино личико светилось радостью и надеждой, вид у начальника несколько сконфуженный, было понятно, по крайней мере, мне, что он пытается не подавать виду о том, что его что-то беспокоит. Но что? Мне срочно надо было узнать, просто жизненно необходимо, что произошло между ними в парилке, хотелось просто подойти и спросить: «А чем вы там занимались в парилке? Уж не сексом ли в такой жаре? Это же, какое здоровье надо иметь!» Но я не могла себе позволить такие вольности - задавать нескромные вопросы, а Леночка, наверное, позволила себе нескромное поведение со своим непосредственным начальником. Незаметно подкралась ночь, мы после бани, вышли на улицу, и расселись на настеленные на траву одеяла. Выпитое вино, парилка, всё это так меня расслабило, что я еле сидела, но не, потому что пила алкоголь, а потому что опьянела от воздуха в лесу, можно сказать, «отравилась» непривычно чистым воздухом: