— Михал Степаныч, а вам не кажется, что наша жизнь - это череда бессмысленных случайностей, мираж? Человек думает, что у него есть какая-то цель, высшее предназначение, а всё это фикция, нет ничего - не высшей цели, не предназначения, и уж, тем более, нет никакой любви, сплошной самообман. Порой мне кажется, что нет, вообще, ничего, помните как у Чехова: «В конце концов, закопают тебя, болвана, в могилу, поедят на твой счёт поминальных блинов и скажут: хороший был человек, но жалко, подлец, мало денег оставил!»
— Нет, не кажется, Светлана Петровна! Что в таком случае есть? Мы сейчас с вами сидим, разговариваем, как же вы можете говорить, что ничего нет? И работа у нас с вами очень нужная для людей.
— Нет ничего! Жизнь - это мыльный пузырь, лопнул и, как будто бы, ничего и не было.
— Не нравится мне ваше уныние, Светлана Петровна! Сдаётся мне, что вас кто-то сильно обидел, поэтому у вас такое упадническое настроение.
— Умираю, хочу спать! — простонала я в сторону Михаила Степановича (мне надоело философствовать), — где у вас можно притулиться бедненькой несчастненькой девушке (это я о себе)? Киньте мне коврик под порог, пожалуйста.
Михаил Степанович вместо коврика выдал мне небольшой матрасик, я положила его на пол в комнате (спальные места на кроватях и диванах уже заняты) и мгновенно заснула, как будто провалилась в темноту. Среди ночи я проснулась от приглушённых голосов - мужского и женского. Окно было открыто, голоса доносились с улицы, я прислушалась - это разговаривали Михаил Степанович и Лена. Я вслушивалась изо всех сил, но не могла понять, о чём они говорят, по тону начальника было понятно, что он чувствует себя виноватым. Мне ничего не оставалось, как подкрасться к окну и подслушать их разговор, конечно, это было не красиво, но очень любопытно (будет, что обсудить с Надин). Совесть чуть-чуть приподняла свою головку, как бы намереваясь призвать меня к порядку, но потом махнула на меня рукой: «Делай, что хочешь!»
— Леночка, я очень благодарен вам, за то, что вы проявили ко мне интерес, спасибо вам, — Михаил Степанович галантно взял Леночкину ручку и поцеловал, он помолчал, — но я не могу принять вашей жертвы, нет, не могу! Вы слишком молоды и прекрасны, чтобы тратить лучшие годы на немолодого, не очень успешного, с сомнительной внешностью, человека. Спасибо вам! — он ещё раз поцеловал её ручку.
«Красиво отъехал!» — мелькнуло у меня в голове, — понятно, девушке надо уделять много внимания, подарки дарить, сексом усиленно заниматься, а это в его трёхсотлетнем возрасте, наверное, не так просто. Но она-то - Лена, какова? Какую цель она преследует? Огромная жёлтая луна освещала, взволнованное собственным признанием, лицо Леночки:
— Не наговаривайте на себя, Михаил Степанович! Я, как только устроилась к вам в отдел, сразу же в вас влюбилась, вы такой умный, представительный, а что - молодые парни, у них в голове только один секс, их больше ничего не интересует. «Вот заноза, — подумала я про Леночку, — не замечала её тайной страсти к начальнику». Я хотела узнать, что будет дальше, но они как будто почувствовали, что их подслушивают, шевельнулись в сторону открытого окна, из которого осторожно выглядывала я, опасаясь, чтобы они меня не заметили. Мне ничего не оставалось, как юркнуть под одеяло на своё место и притвориться спящей, а ещё лучше, мёртвой (шутка).