На следующий день, после возвращения в город, я позвонила Надин и «обрисовала» ей всё то, что мне удалось подслушать:
— Ну, всё понятно,— подтвердила моё предположение Надин. — Она узнала, что ваш начальник вдовец, занимающий хорошую должность, при денежках, вполне обеспеченный. И решила опереться на его рыхлое плечо для старта, надеясь, что он продвинет её по служебной лестнице в благодарность за услуги, которые она будет ему оказывать. А, ещё лучше - женится на ней, она немного поживёт с ним, разведётся и оттяпает у него половину имущества. План до безобразия простой, предсказуемый и незамысловатый.
— Ну и Ленка, что придумала, — возмущалась я, — молодец (в кавычках) всё продумала и даже в любви призналась, не учла только одного, того, что он не «клюнул» на её молодость и красоту и мягко, но решительно отверг её поползновения.
— Интересно, что дальше будет? Боюсь, что твой Михал Степаныч не устоит перед натиском секретарши.
— Думаешь? — удивилась я, — мне показалось, что он для себя чётко определил, что она ему, почти, в дочки годится и между ними не может быть никаких романтических отношений.
— Ой, Светлана, мужчины такие слабые на это дело, я уверена, что она его соблазнит, женит на себе, а потом разведётся, когда получит всё, что хотела.
— Слушай, а, вдруг, она на самом деле в него влюбилась?
— Ага! Конечно! Влюбилась - не запылилась!
— Ладно. Буду вести за ними наблюдение, и докладывать тебе обстановку.
— Давай, жду от тебя новостей с передовой!
ГЛАВА 20. Другая женщина
Михаил Степанович, сколько себя помнил, всегда был образцом для подражания. Так было всегда. В детском саду маленького Мишу ставили в пример другим ребятишкам - он был послушным мальчиком, с девочками играл в дочки-матери, копируя поведение своего папы, с мальчишками катал машинки и паровозики, строил гаражи и железные дороги. В школе Миша учился на одни пятёрки, после окончания очередного класса его всегда награждали грамотами за отличную учёбу и дарили скучные книги, он добросовестно пытался их прочитать, но не мог - не хватало терпения. После школы Миша, без труда, поступил в институт, потом аспирантура, устроился на хорошую работу. Когда пришла пора - женился, всё как положено, всё как у людей. Короче говоря, Миша состоял, практически, из одних достоинств, может быть, у него и были какие-нибудь незначительные недостатки, но, вполне возможно, что у него не было недостатков, вообще. Была у него одна-единственная слабость - любил покушать вкусно и много. Можно было сказать, что он любил еду настоящей взаимной чувственной любовью. Завтракая - он мечтал о том, как будет обедать, обедая - мечтал об ужине. Придя домой вечером, после трудового дня, он, как он сам говорил о себе, ел только один раз - с шести вечера и до тех пор, пока не ложился спать. Нездоровая страсть, конечно же, пошатнула здоровье Михаила Степановича - жир ещё никому не добавил здоровья. Как алкоголика губит пагубная страсть к выпивке, так и чревоугодие держало Михаила Степановича в цепких когтях и не разрешало ему отвлекаться на какое-нибудь другое хобби. Благодаря чрезмерной увлечённости питанием, Михаил Степанович постепенно превратился в жирного дядьку с фигурой похожей на тумбочку, сомнительной внешности и страдающего одышкой. Его жена не только не беспокоилась о здоровье и внешнем виде своего мужа, но ещё и потакала его гастрономическим пристрастиям: стряпала, варила, жарила, парила в объёмах соответствующих небольшой столовой, а потом они всё это вместе съедали. Фигура жены Михаила Степановича была почти, что его копией - такая же тумбочка на ножках, как и он, только немножко пониже - вот и вся разница. А, может быть, эта нездоровая тяга к еде произошла из-за того, что у них не было детей? Что они только не делали, чтобы завести маленького мальчика или маленькую девочку. Сдавали многочисленные анализы (всё было в порядке). Попеременно пили назначенные лекарства, ездили лечиться на грязи, на воды. Высчитывали благоприятные дни для зачатия ребёнка, ставили кровать по Фэн Шую, обращались к бабке-ведунье, про которую говорили, что она только посмотрит на женщину, как та сразу же понесёт, но и бабка не помогла - не понесла жена Михаила Степановича. Многочисленные консультации врачей убедили их в том, что у них полнейшая физиологическая несовместимость, при которой у супругов не может быть детей, а если и появятся, что маловероятно, то, вполне возможно, что они не будут полноценными детишками. Всё это глубоко опечалило супругов надеющихся на то, что у них когда-нибудь появится маленькое горластое существо. Итак, в их жизненном пути были три развилки: разойтись и каждому пойти своим путём, усыновить ребёнка или поставить крест на желании завести детей и жить вдвоём, стараясь, по возможности, не обращать внимания на счастливых родителей, хлопочущих над своими драгоценными чадами. На семейном совете, состоявшем из Михаила Степановича и его жены, было решено выбрать последний вариант из предложенных трёх - так было проще, к тому же они привыкли друг к другу и невозможно представить, что их жизни должны будут идти по параллельным непересекающимся линиям - нет, только не это. После решения семейного совета их жизнь потекла уныло и размеренно, видимо, в это время и возник любовный треугольник: Михаил Степанович, его жена и еда (их общая страсть). Постепенно они, как мы уже знаем, стали похожи фигурами на тумбочки - две тумбочки, одна - повыше, вторая - пониже, не зря же говорят, что муж и жена походят друг на друга. И всё бы ничего, может быть, они прожили бы вместе всю оставшуюся жизнь и умерли бы в один день, если бы не страшный случай, свидетелем которого стала жена Михаила Степановича: она возвращалась домой, и на её глазах человек попал под трамвай и погиб. Жена Михаила Степановича была женщиной чувствительной и ранимой, её так потрясла сцена, которую она увидела, что она пришла домой и слегла с высокой температурой и бредила во сне, пытаясь спасти бедолагу от неминуемой гибели. Примерно неделю её организм боролся со стрессом, но так до конца и не справился. После произошедшего, Михаил Степанович стал замечать, что его жена стала всё чаще как бы «уходить» в себя, задумываться и вздрагивала, когда он её окликал. «Просто задумалась!» — отвечала она. Надлом, произошедший в её организме, был очевиден - она стала стремительно худеть и из «тумбочки» превратилась в сморщенную тётку. Через некоторое время, был поставлен страшный диагноз, и ровно через два месяца после того как ей поставили страшный диагноз, она умерла тихо и почти не причинила никому никаких хлопот. Страшное одиночество накрыло Михаила Степановича после того как он похоронил жену - здесь были её вещи, а её не было. Это было жутко! Вот её расчёска, ещё три дня назад она ей расчёсывалась, на ней даже остались её волосы, а любимой жены уже нет, и никогда не будет, её ночнушка - он зарылся в неё лицом и зарыдал, вдыхая любимый запах её тела, смешавшийся с запахом духов. Ему невозможно, мучительно было находиться дома - где, резкой болью, всё напоминало о ней. Работа вернула его к жизни - он нагружал себя больше и больше, чтобы не было ни секунды личного времени, брал работу домой, только чтобы не оставаться наедине со мыслями: как получилось, что он не смог её уберечь? Почему, когда она металась в бреду, он не сидел у её изголовья и не держал её за руки? Почему? Почему он не убаюкивал её у себя на коленях, как убаюкивает мать больного ребёнка? Может быть, сейчас она была бы жива, может быть, ей надо было всего лишь чуть-чуть больше внимания и они сидели бы сейчас вместе, пили чай, и впереди было бы ещё очень много счастливо-однообразных дней. Это сейчас, спустя пять лет после её смерти, он смог сказать относительно спокойным голосом: «Пять лет как лежит». В то страшное время он почти возненавидел свою квартиру, где всё напоминало о ней. Работа и дача вернули его к жизни, рана зажила и уже не беспокоила так сильно как раньше, но навсегда остался грубый рубец в душе и на сердце.