— Присаживайтесь, Светлана Петровна! — галантно поднялся мне на встречу начальник и позвонил Леночке:
— Леночка, два кофе с конфетками принесите нам, пожалуйста.
Михаил Степанович в этот раз не барабанил пальцами по столу, выудил откуда-то толстенную папку и положил рядом с собой, по правую руку:
— Подумали, Светлана Петровна, над моим предложением?
Я кивнула, так и подмывало воскликнуть: «Да что тут думать, тридцать процентов на дороге не валяются!» Но я, конечно же, не позволила себе этого. Я молчала - держа паузу. Помолчав, по моему мнению, достаточно, чтобы не показалось, что я безумно счастлива от такого предложения, сдержанно сказала:
— Я решила попробовать себя в новом амплуа, мне это очень интересно, — приврала я, не могла же я сказать, что мне очень интересно только то, что у меня увеличится зарплата.
— Очень рад, что вы согласились! — промолвил Михаил Степанович, но я не услышала в его голосе какой-то особенной радости, произнёс он эту фразу совершенно бесстрастно и размеренно. Хотя, он же не предложение мне руки и сердца делал, как он ещё должен выражать свои профессионально-начальственные эмоции?
Вошла Леночка, держа перед собой на вытянутых руках поднос с двумя чашками кофе и вазочкой с конфетами.
— Спасибо, Леночка, можете быть свободны, — Михаил Степанович выпроводил её из кабинета. Мне было понятно, что она специально замешкалась, медленно расставляла чашечки с кофе, вазочку с конфетами, чтобы попытаться понять происходящее в кабинете между мной и Михаилом Степановичем. «Не удивлюсь, если она, выйдя из кабинета, прижмётся ухом к двери, пытаясь подслушать, что происходит за закрытой дверью», — я посмотрела на Леночку и многозначительно улыбнулась.
Михаил Степанович открыл толстую папку, ту, что положил по правую руку от себя, «отрыл» несколько листочков с понятной только для него информацией и подал их мне:
— Возьмите, Светлана Петровна, это я для вас набросал примерный план действий, ознакомьтесь, пожалуйста, прямо сейчас на рабочем месте, если возникнут вопросы - звоните мне в кабинет, и мы с вами всё обсудим.
Я кивнула, взяла чашку кофе, конфету - в этот раз, я уже не боялась производить жевательно - глотательные звуки, Михаил Степанович не обращал на них никакого внимания.
— Я могу идти? — произнесла я, после того как мы в «гробовой тишине» выпили кофе.
— Идите, Светлана Петровна! — заколыхались подбородки начальник, — я уверен, что у вас всё получится самым наилучшим образом.
— Спасибо! — мне хотелось сказать что-то очень умное или многозначительное но, как назло, ничего не приходило в голову. Поэтому, я ограничилась простой вежливостью.
Инструкции «не лезли» мне голову, не хотелось вникать в эту чушь. «Нет, чтобы взять и просто увеличить мне зарплату на тридцать процентов, — вздохнула я, — так нет же, работайте, Светлана Петровна, - вы же у нас «рабочая лошадь» - вот и везите на себе новое подразделение, ещё назвали так культурненько - «подразделение». Работать не хотелось, совершенно. Хотелось просто устраивать свою личную жизнь, а не думать о новой должности, о руководстве подразделением и так далее и тому подобное. Хотелось любви, шампанского и натуральной клубники со сметаной, посыпанной сверху сахаром, а не жвачки «Клубника со сливками», — я сидела, грустно подперев рукой подбородок, — придётся вникать в инструкции - жизнь диктует свои правила. «Кстати, а кто такая грымза? — вдруг вспомнилось мне, и я поспешила найти определение этого слова в интернете: «ГРЫ́МЗА - бранное старый хрыч, хрен, дрянной старичишка; старая карга́; брюзгач, воркун» - В. Даль Толковый словарь живого великорусского языка. Правильно я употребила это слово, к месту. Думаю о чём угодно, только не о работе, — одёрнула я себя. — Если так будет продолжаться, о тридцати процентах можно будет забыть, а мне этого очень бы не хотелось». Ещё раз, глубоко вздохнув, я погрузилась в изучение нудной инструкции, лучшего определения для неё было не найти. Изучив вдоль и поперёк инструкцию, я решила пойти в кабинет Михаила Степановича за советом, он же сам предлагал обращаться к нему за помощью. Леночки не было на месте. Я решила её не дожидаться и подошла к кабинету, дверь была чуть-чуть приоткрыта, и были слышны приглушённые голоса Леночки и Михаила Степановича, о чём они разговаривали, понять было не возможно. Я постучала в приоткрытую дверь и распахнула её. Леночка порывисто обернулась на звук открываемой двери, она стояла рядом с начальником, наклонившись над ним и перелистывая подаваемые ему на подпись бумаги. В глубоком и откровенном декольте её кофточки аппетитно выглядывали наливные яблочки юной груди. «Леночка работает над поставленной целью! — поняла я. — На работу надевать такие откровенные наряды, это уж слишком. Ну, и ладно, для достижения цели все средства хороши». Было не видно, чтобы на Михаила Степановича Леночкины ухищрения произвели впечатление, он был полностью поглощен рабочим процессом - подписыванием документов.